– А мне не надо никуда ехать, – еще больше побледнел Глеб. – Моя невеста здесь.
– Так ты приехал не один? Ах ты поганец, что ж ты сразу не сказал? Ну и где же она?
– Я хочу жениться на Вере, – выдохнул Глеб, инстинктивно прикрывая меня собой.
Закутавшись в шубу, я исподлобья посмотрела на Макара. Наши взгляды встретились.
– На какой Вере? – Голос Макара осип, глаза побелели от бешенства.
– На твоей Вере, папа! Вернее, раньше она была твоей, а теперь стала моей… Если ты меня по-настоящему любишь, благослови нас и разреши жить вместе.
– Благослови нас, Макар, – прошептала я, опустив глаза.
Макар, взревев, подскочил к Глебу, но Глеб, нисколько не уступавший папаше по комплекции, перехватил его руки.
– Папа, не надо! Если ты хоть пальцем тронешь мою женщину, я этого тебе не прощу!
– С каких это пор она стала твоей?! – истерично расхохотался Макар. – Это моя женщина! Понимаешь, моя! Да, ты мой сын, моя кровь и плоть, но это отнюдь не означает, что я должен отдать тебе ту женщину, которую люблю. Ты еще молод, соплив и глуп, а Верка – баба прожженная. Она через все прошла. Думаешь, она без ума от тебя? Это она мне решила отомстить за то, что я ее фраера на тот свет отправил!
Макар заметался по комнате, затем остановился как вкопанный и, засунув руки в карманы, заорал:
– Верка, сука ты поганая! Ты что на сей раз задумала?! Я такие вещи не прощаю! Ты что, тварь, здесь спектакль устроила?! С сыном решила меня рассорить?
– Не смей обзывать Веру! – злобно выкрикнул Глеб. – Ты же сам говорил, что по воровским понятиям законникам иметь семью не положено. Когда ты женился на моей матери, ты был обычным карточным шулером. А теперь, скажи пожалуйста, как взлетел! Учти, папа, я не вор. Я юрист и хочу жениться на любимой женщине, а главное – могу сделать это!
Макар трясущимися руками достал из кармана пистолет и направил на Глеба.
– Глеб, сынок, отойди. Я застрелю эту дрянь. Над нами смеются, разве ты не видишь? Эта сука стоит и усмехается. Ей смешно!
– Если ты собрался стрелять, то стреляй в меня, папа, – тихо сказал Глеб, глядя в смертоносное дуло. – Стреляй, папа… Что же ты медлишь?
Опустив пистолет, Макар сел в кресло.
– Я не буду стрелять, успокойся. Послушай меня, сынок. Верка хитрая, опытная баба. Она обведет тебя вокруг пальца. Она не любит тебя. Она вообще не умеет любить. Правда, один раз она втюрилась в какого-то пижона. Я его убил, и теперь она хочет мне отомстить. Не торопись, сынок! Посмотри, сколько вокруг интересных, порядочных девушек! Оставь ее мне. Я без нее не смогу жить.
– Нет, папа. Я женюсь. Я принял твердое решение, и никто не сможет его отменить. Даже ты, папа.
– Хорошо, сынок. Я уважаю твое решение. Я разрешу вам пожениться. Верка, иди сюда. В знак своего согласия я хочу поцеловать тебе руку. Забудем старое!
– Не пойду, – отчаянно замотала я головой. – Глеб, я твоего папашу как облупленного знаю. Я к нему подойду, а он мне пулю в висок пустит!
– Я же сказал, что не буду вам мешать. Подойдите ко мне оба. Я вас благословлю. Надеюсь, вы чисты и непорочны, как настоящие жених с невестой?
– Мы уже были близки, папа, – спокойно ответил Глеб.
Макар побледнел.
– Идите ко мне, дети, – трясущимися губами сказал он. – Давайте помиримся и будем жить в любви и согласии.
Глеб взял меня за руку и повел к отцу. Вид у него был торжественный – наверное, он чувствовал себя победителем…
Макар, усмехнувшись, поднес мою руку к губам.
– Ну что, отыгралась, сука! – прошептал он и, мгновенно изменившись в лице, с силой толкнул меня в грудь. Отлетев к стене, я почувствовала страшную боль в голове, но почему-то не отключилась.
Затем все было словно в тумане… В комнате дрались двое: отец и сын… Потом вбежали братки и стали разнимать их. Что было дальше – не помню. Перед глазами завертелись красные круги, и я потеряла сознание.
Очнулась я в сыром подвале. Голова казалась чужой. Шубы на мне не было. Платья, впрочем, тоже. Вместо него – жалкие обрывки, лишь отдаленно напоминавшие некогда красивый наряд.
Поджав колени к подбородку, я дала волю слезам. Затем, захотев пить, на ощупь нашла железную дверь и, не жалея сил, заколотила в нее босой ногой. Как и следовало ожидать, к двери никто не подошел…
Опустившись на холодный пол, я стала терпеливо дожидаться своей участи и сама не заметила, как уснула.
Разбудил меня скрежет открывающейся двери. Узнав Макара, я вздрогнула.
– Не дергайся, Верка, я не буду тебя бить, – глухо сказал он, протягивая мне руку.
– Вставай, поехали!
– Куда? – забеспокоилась я.
– К моему сыну.
– А где он?
– В больнице лежит. Вены перерезал себе, чудак… Короче, вытащили его… Жалко мне сына, Верка! Он у меня единственный, да и такой, как ты, больше не найдешь… Ладно, женитесь. Считай, что ты отомстила. Мы квиты.
– Нет, Макар, мы не квиты, – усмехнулась я. – Твой сын остался жив, а человек, которого я любила, умер. Так нечестно!
Макар взял меня за подбородок и сквозь зубы процедил:
– Если ты убьешь моего мальчика, я тебя из-под земли достану, я тебе такую смерть придумаю… такую…
Через час мы подъехали к больнице, где лежал Глеб. Я поднялась в палату, присела на краешек кровати и постаралась улыбнуться.
– Привет, Глеб! Папа разрешил нам пожениться…
Глеб открыл глаза и, робко улыбнувшись, взял меня за руку. Макар, насупившись, отвернулся.
Свадьбу играли в нашем ресторане. Столы ломились от дорогих закусок. Шампанское и водка лились рекой. Подгулявшие братки без конца кричали: «Горько!»
– Ох, Верка, когда ты только угомонишься! – шепнула мне сидевшая по правую руку Любка. – Макар лет на десять постарел!
– Ты бы лучше обо мне пеклась, а то жалеешь всех подряд, даже завидно становится, – обиженно буркнула я, неприязненно покосившись на пьяного Глеба. – Кончай пить, женишок! Водка не пиво, ее литрами не жрут. Может, ты забыл, что на собственной свадьбе находишься?
– Не злись, Верка! У отца женщину отбить! Такое событие грех не отметить! – по-жеребячьи заржал Глеб, падая мордой в салат.
– Эх ты, чучело! – вздохнула я и, с Любкиной помощью усадив Глеба на место, вытерла лицо новоиспеченного мужа салфеткой.
Перехватив заинтересованный взгляд Макара, я подошла к нему и пригласила на танец.
– Что-то твой благоверный совсем на ногах не держится. Смотри, уснул прямо за столом. – Макар укоризненно посмотрел на пьяного сына.
– Он нормы не знает. Сразу видно, что раньше не пил, а может, наоборот…
– Вот уж не думал, что тебе пойдет свадебное платье…
– Свадебное платье пойдет любой женщине, а мне особенно. Подлецу все к лицу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
