Нет, речь тут не о пресловутых бараньих тулупах и не о зимней смазке и топливе, а о Японии.
2
27 сентября 1940 года в Берлине представителями Германии, Италии и Японии был подписан Тройственный пакт. Владимир Богданович об этом документе скромно умалчивает по вполне понятной причине: его содержание начисто перечеркивает всю его теорию.
Вчитаемся в третью статью этого договора: «Германия, Италия и Япония… берут на себя обязательство поддерживать друг друга всеми политическими, хозяйственными и военными средствами, в случае если одна из трех договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны какой-либо державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и в китайско-японском конфликте». Из великих держав в то время в европейской войне не участвовали только СССР и США. Так что данная статья однозначно указывала: если СССР нападет на Германию, Япония окажет ей политическую, хозяйственную и ВОЕННУЮ помощь.
Тройственный пакт отнюдь не был секретным документом, так что содержание его Сталину было известно. Значит, он не мог не учитывать того факта, что, напав на Германию, он тут же получит войну на два фронта. Надо было предпринимать какие-то шаги, чтобы обезопасить себя от этой угрозы. Вроде бы такой шаг был сделан 13 апреля 1941 года, когда Советский Союз заключил с Японией Пакт о нейтралитете. Но какова была формулировка этого пакта? Цитирую: «Если одна из Договаривающихся сторон станет объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих сил, другая Сторона будет соблюдать нейтралитет на протяжении всего конфликта».
Если Германия нападет на СССР, двойного толкования данного пункта быть не может — Советский Союз стал объектом военных действий, значит, Япония должна соблюдать нейтралитет. Кроме того, вышеприведенный пункт Тройственного пакта вовсе не обязывает Японию помогать Германии, если та сама на кого-то нападает.
Собственно говоря, так оно и было в реальности. После нападения Гитлера на СССР Япония тянула резину, кормила Германию «завтраками», но от объявления войны своему северному соседу воздержалась. О причинах такого ее поведения и о возможных вариантах поведения Японии я расскажу чуть ниже, сейчас же рассмотрим второй вариант — СССР нападает на Германию.
Понятно, что в этом случае руки у Японии развязаны. Японское руководство может посчитать, что раз Германия не сдалась сразу, а оказывает вооруженное сопротивление, значит, СССР является объектом военных действий со стороны Германии и договор нужно соблюдать. Но ничто не мешает японцам заявить, что фразу «станет объектом военных действий» они понимают как «подвергнется нападению». А раз так, почему бы им не напасть на советский Дальний Восток? К этому их прямо обязывает Тройственный пакт, кроме того, они должны сделать это хотя бы из чувства самосохранения.
Вот смотрите: между СССР и Германией был точно такой же договор о ненападении, как и между СССР и Японией. Но Сталин его коварно разорвал и ударил Германии в спину. Значит, договоры для него пустой звук, поэтому полагаться на договор о ненападении между СССР и Японией никак нельзя. Понятно, что, разгромив Германию и подчинив себе всю Европу, он обратит взор на Восток, и Японии придется худо. Единственный выход — самой начать войну против СССР (превентивную, естественно), выбрав для этого подходящий момент. А такой момент наступил бы достаточно быстро, как только вся Красная Армия ушла бы в Западную Европу.
Опять обратимся к тридцать третьей главе «Ледокола». В. Суворов пишет: «В августе 1941 года Второй стратегический эшелон завершил Висло-Одерскую операцию, захватив мосты и плацдармы на Одере. Оттуда начата новая операция на огромную глубину.
Войска идут за Одер непрерывным потоком: артиллерия, танки, пехота. На обочинах дорог груды гусеничных лент, уже покрытых легким налетом ржавчины; целые дивизии и корпуса, вооруженные быстроходными танками, вступая на германские дороги, сбросили гусеницы перед стремительным рывком вперед». («Ледокол». Гл. 33.) И в это время японская Квантунская армия наносит сокрушительный удар. Ей противостоит Дальневосточный фронт, однако фронт этот не имеет возможности маневрировать резервами (сомневающихся в этом отсылаю к главе девятнадцатой «Очищения»), поэтому японцы бьют корпуса и дивизии по частям, полностью отрезают Дальний Восток, а потом начинают продвижение на Запад.
Продолжать не буду, и так понятно, что Сталину пришлось бы кисло, как минимум он должен был приостановить «освобождение Европы» и заняться Азией. А в Европе тем временем ситуация могла поменяться, британцы, обнаружив, что вермахт практически разгромлен, быстренько высадились бы на континенте, причем не в Нормандии, а где-нибудь на побережье самой Германии. И весь сталинский план рушится, как карточный домик.
Однако, если верить В. Суворову, Сталин, планируя удар по Германии, этого варианта не опасался. Почему? Понятия не имею. Вопрос этот следует адресовать не мне, а Владимиру Богдановичу. Это он должен объяснить, почему, собираясь двигаться на Запад, Сталин совершенно не думал о том, что может произойти у него за спиной, на Востоке. Лично я вижу только один вариант ответа — Сталин не собирался нападать на Германию, поэтому он и не боялся удара со стороны Японии.
3
Переходим к действиям Гитлера. После начала войны он произнес знаменитую речь, в которой прямо объявил о превентивном характере войны, обвинив Сталина в подготовке агрессии. Это было в том числе и обращение к Японии. Дескать, хотя войну первой начала Германия, настоящим виновником является СССР, так что давай, милый друг, ударь со своей стороны. Но Япония предпочла сделать вид, что не услышала этого обращения, и подождать, как там события будут развиваться.
В главе пятой «Дня М» В. Суворов рассказал нам о сокрушительном поражении, которое нанесли советские войска под командованием Жукова японской армии на Халхин-Голе. Японцы, которые до этого планировали оттяпать советский Дальний Восток, правильно поняли преподанный им урок и стали искать более легкую добычу. Она быстро нашлась. Французские колонии в Индокитае, оставшиеся практически бесхозными после разгрома Франции, сами просились в руки. Кроме того, было в Дальневосточном регионе и кое-что у Англии, которая, ведя жестокую войну с Германией, не могла одновременно защищать свои колонии по всему миру. Все это и задумали японцы прибрать к рукам. Зачем же им было в это время связываться с Россией?
Опять обратимся к нашему неисчерпаемому источнику, к «Ледоколу».
«Хорошо известно, что осенью 1941 года Зорге сообщил Сталину о том, что Япония не вступит в войну против Советского Союза. Используя эту чрезвычайно важную информацию, Сталин снял с дальневосточных границ десятки советских дивизий, бросил их под Москву и тем самым изменил стратегическую ситуацию в свою пользу». («Ледокол». Гл. 30.) То есть Зорге имел возможность добывать вполне достоверную информацию о намерениях Японии. Но не могла же эта возможность появиться на пустом месте. Наверняка Зорге сообщал что-то очень важное и до начала войны, но не о намерениях Германии, а о намерениях Японии. Опять цитируем Владимира Богдановича: «Главным объектом работы Зорге в Японии была не Германия, а Япония. Начальник ГРУ С. Урицкий лично ставит Р. Зорге задачу: «Смысл вашей работы в Токио — отвести возможность войны между Японией и СССР. Главный объект — германское посольство». («Огонек», 1965, № 14.) Германское посольство — это только прикрытие, используя которое Зорге выполняет свою главную задачу». («Ледокол». Гл. 30.)
Значит, Сталин знал о том, как поведет себя Япония до начала войны. То есть он был уверен, что если Германия нападет первой, сражаться она будет одна. Но ведь об этом втором варианте не мог не знать и Гитлер!
В. Суворов доказывает, что нападение Германии на СССР было жестом отчаяния. Помните? «Но Гитлер, которого Сталин пактом Молотова — Риббентропа загнал в стратегический тупик, вдруг понял, что терять ему нечего, все равно у Германии не один фронт, а два, и начал воевать на двух фронтах. Этого не ожидал ни Голиков, ни Сталин. Это самоубийственное решение, но другого у Гитлера уже не было». («Ледокол». Гл. 30.) Даже если бы дело обстояло так, кое-какая надежда победить СССР у Гитлера все же теплилась (иначе он просто пальнул бы себе в висок тогда же, в сороковом), и он старается привлечь к войне всех, кого возможно. В первой половине 41-го гитлеровская дипломатия развила бешеную деятельность. В результате худо-бедно удалось сколотить блок из Германии, Италии, Румынии, Венгрии, Словакии и Финляндии. А вот Японию почему-то «забыли».
Задумаемся, кто был нужнее Гитлеру: Словакия, выставившая на фронт то ли две, то ли три дивизии, или Япония, имевшая в Маньчжурии под ружьем более миллиона человек? Но Словакию перед войной посещают германские дипломаты первого эшелона, а в Японию почему-то катят только курьеры и третьестепенные дипломаты, везущие сообщения, что «…сразу после окончания войны в Европе начнется война против Советского Союза».
