приводила мама, репетиции во второй половине дня.
В наши два лета она была несчастна и притом в эйфории. Я не понимал до тех пор, пока сам не прошел через несколько очень опасных вызовов на воде. Любовь к делу, которое интенсивно разрушает твое тело, — та еще пакость.
— Похоже, детства у тебя не было, — заметила Кэролайн и снова взялась за лопатку.
Алли посмотрела на меня, а потом на Джунипер.
— Необходимо соблюдать баланс, — сказала Алли, зачерпнув рукой в ведро влажный песок. — Не уверена, что добилась бы всего, что у меня есть, не заставляй мама нас тренироваться. Но также я считаю, что балет мог бы стать важной частью нашего детства, не вытеснив из него все остальное. Важно поддерживать равновесие. Я думаю, потому папа и хотел, чтобы мы каждое лето приезжали сюда, — чтобы сохранить это равновесие, но мама построила студию и… — Она вздохнула. — Нет, балет я люблю, но мне никогда не узнать, кто я без него.
Возможно, именно поэтому сейчас Алли оказалась на грани срыва.
— Что-то вроде нашего кафе, — кивнула Кэролайн. — Понимаю.
Признание меня потрясло. Да, на сцене Алли сияла, как звезда. Но она и так освещала все вокруг, где бы ни появлялась, и не важно, на пуантах или без. Я покачал головой.
— Ты очень умная, — сказал я, чертовски хорошо понимая, что сейчас лучше держать рот на замке. Иначе я мог стереть грань между так называемыми притворными отношениями и моими вполне реальными чувствами.
Алли села на пятки:
— Что?
— Я сказал, что ты умная.
Я согнулся пополам, глядя на свое отражение в солнечных очках Алли и жалея, что не вижу ее глаз.
— А еще добрая, заботливая, наблюдательная, настойчивая, чуткая. Ты поразительное сочетание нерешительности, храбрости и тысячи других качеств, не имеющих никакого отношения к балету. Я все это понял о тебе в первые пять минут знакомства, а ведь мы и близко к студии не подходили.
Алли приоткрыла рот.
Кэролайн нащупала свое ведро.
— Мама не разрешает мне заниматься балетом, — объявила Джунипер, копая ров у колен Алли.
Вот молодец. Самое время.
Алли уставилась на нее и нахмурилась.
— Ты говоришь так, будто я над тобой издеваюсь, — сказала Кэролайн, наполнив ведерко. — Я не издеваюсь.
— А можно узнать почему?
Как будто Алли услышала об этом впервые.
Она чертовски хороша в этой роли!
Кэролайн насыпала в ведро побольше песка.
— Во-первых, это дорого. Во-вторых, у меня нет времени на жизнь мамочки, которая сплетничает с другими о том, чей ребенок лучше, а в-третьих…
Она насыпала полное ведерко и отставила его в сторону.
— Единственные знакомые мне балерины — честно говоря, не те, с кем мне хотелось бы общаться.
— Кэролайн…
Да что ж это такое! Она же обещала…
— Стой, — отмахнулась от меня Алли. — Я ценю честность. То же самое я могла бы сказать и о тех, кто занимается многими другими видами спорта. И все же нечестно судить обо всех танцорах по тем немногим, кого ты встречала, даже если я вхожу в твою выборку.
Кэролайн подалась вперед, опустошила ведерко и посмотрела на Алли.
— Я обещала брату, что дам тебе шанс, что не буду судить о тебе по поступкам твоей семьи. Ведь, по правде говоря, я тебя знаю плохо.
— По-моему, это нормальное начало, ведь и я тебя совсем не знаю.
Алли насыпала в ведерко еще горсть песка.
У меня в груди все сжалось. Я чертовски ею гордился. Но на этой позитивной ноте беседу стоит завершить.
— Кажется, нам нужна вода.
— Тут и так мокрый песок, — сказала Джунипер, копаясь за замком.
— Я не о том.
Я покачал головой, глядя на Алли, и неторопливо улыбнулся. Вчера у нее выдался дерьмовый день, и, раз уж у меня появился шанс выполнить обещание и ее отвлечь, я решил им воспользоваться.
Брови Алли приподнялись над солнцезащитными очками, она села на корточки, а затем поднялась:
— Я знаю, что значит этот взгляд, Хадсон, но мне холодно.
Она скинула сандалии и посмотрела направо в поисках пути к отступлению.
— Я бы сказал, что сейчас не по сезону тепло.
Я встал, стянул с себя рубашку и бросил на песок, а вслед за ней — солнцезащитные очки.
Алли отошла на несколько шагов, снова взглянула на меня, но глаз не отвела, лишь слегка приоткрыла рот.
У нее что, дыхание перехватило? Черт! Я не видел ее глаз и не смог прочесть выражение лица.
— На твоем месте я снял бы очки, если не хочешь их потерять, — предупредил я, перешагивая через башню Кэролайн, и едва не угодил в крепостной ров.
— Хадсон Эллис, — предупредила Алли, отступив еще на несколько шагов, но так и не сказала нет. Мы оба знали: это слово сразу меня остановит.
— И правда, какие же красивые у тебя очки, — сказал я с широкой улыбкой.
— Серьезно? Еще и ямочки? — пробормотала она, срывая очки, и бросила их рядом с ведерком. — Так нечестно.
— А я и не обещал честную игру.
А затем я ринулся на нее.
Я поднял ее и закинул на плечо. Алли взвизгнула:
— Это что за шутки?!
— Я не шучу, — сказал я и пошел прямо к полосе прибоя между Гэвином и Эриком. — Когда дело касается тебя, я вообще не шучу.
— Клянусь, если бросишь меня в воду…
Уперевшись руками мне в спину она приподнялась, чтобы не болтаться.
— И что тогда? Отвлечешься? Слегка замерзнешь и даже промокнешь?
Мои ноги коснулись воды, холодок пробежал по голеням.
— Ох… Слегка промокну? Это все, на что ты способен?
Она положила мне на плечи ладони, все в песке, и выпрямилась. Я обхватил ее бедра, чтобы она не соскользнула в воду.
— Я разочарована, Эллис. Тебе стоит поработать над тактикой игры.
— Ты еще даже не видела, какой я в игре, Руссо.
Вода уже доходила мне до колен, но я шел дальше. Черт, а в это время года холодно!
— Уж поверь, если бы я старался, ты бы это поняла.
— Кто умеет играть, тому не нужно стараться, — возразила она.
Мое ухо прижималась к ее ребрам.
— Завязывай уже встречаться с танцорами. Если не чувствуешь, что человек готов ради тебя пожертвовать всем, значит он тебя не заслуживает.
Волна хлестнула меня по бедрам, намочила ступни Алли, и та ахнула.
— Холодно!
— Бодрит, да?
Я спустил ее немного, и, когда накатила следующая волна, она пискнула.
— Возвращает вкус к жизни.
— Бросишь меня в воду — тебе конец!
Тут она вдруг вырвалась и ногами обхватила меня за талию. Ее упругие бедра сомкнулись вокруг
