было понятно, что каждая пядь земли используется по делу – для хозяйства и по-хозяйски.
* * *
Проходя через поселение, Тихомир с удивлением разглядывал крыши, покрытые болотным камышом.
Путники встретили длиннобородого мужика, который поздоровался под козырек:
– Доброго здоровья!
Путники, почти хором, ответили так же:
– Доброго здоровья!
Поселенцы, в основном бабы, которые, видно, сидели по избам, по одной выходили наружу и с интересом рассматривали гостей.
Когда те проходили мимо, бабы здоровались, но уже с поклоном:
– Доброго здоровья!
Путники вежливо отвечали им, а Марфа в ответ – так же с поклоном.
* * *
Подошли к самой большой избе, перед которой стоял колодец с «журавлем», закрытый крышкой. Из печной трубы шел легкий дымок, а ароматный запах свежевыпеченного хлеба усилился.
Найдён поднялся на невысокое крыльцо и жестом дал понять, что путникам нужно подождать. Открыл дверь и, перекрестившись, ступил на порог.
Картуз уныло сказал:
– Видно, хлеб попрячут. От же ж!..
Тихомир с укоризной посмотрел на него.
* * *
Марфа, покачивая Первого на руках, сказала:
– Что-то не видать детей?! Одни бабы!
* * *
Дверь в избу распахнулась, и Найдён, не выходя за порог, пригласил:
– Заходите. Как есть.
Первым поднялся на крыльцо Тихомир. Когда он хотел переступить через порог, то был остановлен Найдёном:
– Без Господа Бога не до порога!
Тихомир ничего не понял, и Марфа, услышав замечание Найдёна, выдвинулась вперед.
Спешно перекрестилась и сказала:
– Боже милостив…
Найдён покачал головой:
– Кто ж так крестится?!
Марфа растерялась.
– Иди уж! – сказал Найдён и добавил, широко и неспешно крестясь: – Господи, помилуй ее, грешную!
Следом за Марфой пошел Картуз, медленно с размахом перекрестился и переступил через порог.
Тихомир так же перекрестился и, получив одобрение Найдёна, зашел в избу.
* * *
Войдя в тесные сени, Тихомир едва протиснулся между Найдёном и вешалкой с одеждой, над которой была полочка с шапками. Пройдя дальше, он удивился простору и, только присмотревшись, понял, что изба пятистенная.
В дальнем углу перед большим широким столом сидел дедок. По морщинистому лицу и по длинным белым, хорошо расчесанным тонким волосам на бороде и голове было понятно, что ему уже лет за девяносто.
* * *
Найдён вышел вперед, перекрестился на иконы божницы «красного угла» и сказал дедочку:
– Новообрядцы. Как есть.
Дедок осмотрел путников и ответил:
– Как есть. Господи, помилуй их, грешных.
Путники молча стояли, не зная, что делать.
Дедок что-то прошептал себе под нос и негромко сказал:
– Пистимея! Поди баньку гостям затопи.
* * *
Занавеска, прикрывающая печь, мазанную белой глиной, приоткрылась, и, как стало видно гостям, из-за нее вынырнула старушка, одетая во все черное, с плотно завязанным на голове платком.
Старушка живым взглядом осмотрела гостей с головы до ног. Укоризненно помотала головой, но поздоровалась с поклоном:
– Доброго здоровья!
Тихомир и Картуз ответили хором:
– Доброго здоровья!
Марфа попыталась было прикрыть оголенные коленки остатками изорванного платья, но ничего из этого не вышло, и она густо покраснела, тихонечко сказав:
– И вам доброго здоровья!
Старушка повернулась к печке, где в углу была божница с небольшой иконой Николая Угодника. Перекрестившись на икону, старушка плотно закрыла занавеску и с поклоном обратилась к дедку:
– Благословите меня на дело.
Дедок неспешно перекрестил ее:
– Господь благословит.
Старушка поклонилась, развернулась к двери, застыла у порога и перекрестилась:
– Господи, помилуй меня, грешную… чтоб нечистый не встретил…
Когда Пистимея вышла, дедок сказал:
– Рассказывайте все как есть! А прежде – как к нам в скит попали? Сюда и зимой по льду через трясину не дойти…
* * *
– В баню ходить без креста и без пояса. Баня – поганое место, – нравоучительно сказал Найдён.
– Почему поганое? Там же ж моются начисто, – спросил Картуз.
– Считается, что после очищения скверна остается в бане, – ответила Пистимея, перекрестившись.
Тихомир предложил:
– Пусть Марфа с сыном первая идет.
Пистимея открыла дверь в баньку и подала Марфе длинную самотканую рубаху и узелок:
– Иди с Господом! Только после бани себе и дитяти ополосни лицо, руки, шею чистой водой. Я там, в углу, кадку поставила. Ковшик не трогай! Что в бане было, то поганое, в дом нельзя!
Марфа помахала рукой перед лицом, разгоняя дым, тянувшийся по верху двери.
– По-черному топите, – с видом знатока сказал Тихомир.
– Как есть – каменка, – ответил Найдён. – Можешь и не мыться, только поганым тебя к кушаньям не допустят.
Тихомир притих.
Марфа посмотрела на него, вздохнула и хотела переступить через порог, но спохватилась. Посмотрев на Пистимею она, широко перекрестившись, сказала:
– Боже милостив… Благословите меня…
Пистимея одобрительно улыбнулась и сама перекрестилась:
– Господь благословит.
* * *
Не успела Марфа войти, как Картуз прокричал:
– Погодь, Марфа, дай от уголька махорочку раскурю! Спички размокли. Страсть как курить охота же ж!
Найдён и Пистимея начали оглядываться по сторонам.
Пистимея подтолкнула Марфу к двери.
А Найдён зашипел на Картуза:
– Ты что это творишь! Грех это большой! Не курят тут!
Пистимея перекрестилась и заспешила в избу.
Расстроенный Картуз вздохнул и уселся на завалинку рядом с банькой:
– Хоть сидеть-то же ж тут можно?
Найдён сказал:
– Все с благословения Господа можно! Но есть запреты и предписания! Во имя Господа!
Тихомир спросил:
– А что нельзя?
Найдён начал отвечать, перебирая в уме заученное, даже глаза прикрыл:
– Есть запрет снимать крест, а предписание носить крест.
Есть запрет использовать одну посуду с иноверцами.
Есть предписание разделять чистую и поганую посуду.
Есть запрет освящать яйца в скорлупе.
Есть запрет вкушать скоромное по средам и пятницам, а предписание соблюдать пост.
Есть запрет ходить в баню в праздник.
Есть запрет работать в праздник.
Есть запрет играть музыку в праздник.
Есть запрет выметать со двора на ночь.
Есть запрет передавать что-то через порог.
Есть запрет перешагивать через порог без молитвы.
Есть запрет здороваться через порог.
Есть запрет молиться через порог.
Есть запрет располагать что-то возле икон.
Есть предписание лежать головой к иконам.
Есть запрет ходить с крестом в баню.
Есть предписание умываться чистой водой после бани.
Есть запрет роженице выходить на улицу, подходить к колодцу.
Есть предписание молиться до и после еды.
Есть запрет отвлекаться во время молитвы.
Есть запрет поминать нечистую силу.
Есть запрет опускать руки во время моления.
Есть запрет ходить в часовню в поганой одежде.
Есть запрет небрежно креститься.
Есть запрет оставлять посуду непокрытой, а предписание накрывать посуду.
Есть запрет оставлять воду непокрытой, а предписание накрывать воду.
Есть предписание накрывать соль.
Есть предписание мыть опоганенную посуду святой водой.
Есть запрет
