совершенно опрокинутым, я даже испугался, но спросить, что случилось, не успел. В кабинет ввели Лаврентьева в спортивном костюме или даже пижаме дикой черно-белой расцветки, со скованными за спиной руками. Судя по всему, ему пришлось ждать в камере, что не придало мужества. От одежды несло по́том, подмышки были мокрыми, крупные капли стекали по лбу, хотя в кабинете было довольно прохладно. А еще он отказался от услуг адвоката, найденного отцом, что было странно. Я порадовался – будет меньше упираться.
Агата торопливо села напротив, изучила заключение врача, достала бланк протокола и подчеркнуто сухо уточнила личные данные Лаврентьева. Я заглянул в медицинскую карту и криво усмехнулся: видимо, денег Лаврентьева было мало, раз врач уверенно написал, что пациент симулирует. Денис глядел на нее с вызовом и отвечал довольно дерзко. Агате это не понравилось. Она запустила видеозапись с выходом компании молодежи из бассейна и развернула экран к Лаврентьеву. Тот заметно скис, но подбородок упрямо задрал.
– Зачем вы мне это показываете? – ядовито поинтересовался он.
Агата постучала ручкой по монитору и с не меньшим ехидством сказала:
– Затем, что на этом видео – вы. Это подтверждено и показаниями свидетелей. Так что давайте сэкономим друг другу время и не будем упираться, рассказывая сказки о пребывании на другом конце города.
– Эй, вы мне тут ничего не пришьете, – возмутился Лаврентьев-младший. Помолчав, он добавил с вкрадчивыми нотками, в которых уже чувствовалось что-то ноющее, скулящее: – Ну был я в бассейне, и что с того? Я ничего такого уж плохого не сделал.
– Кроме того, что обнесли сейф директора? – фыркнул я.
Денис неожиданно ухмыльнулся. Я заметил, что у него отвратительные зубы, гнилые и черные. Показалось, что на меня смотрит Горлум из «Властелина колец». Для полного сходства не хватало только шипения и требований вернуть «его прелесть».
– Она не в претензии, верно? – рассмеялся он, а потом спохватился: – И вообще, кто вам сказал, что сейф обнесли? Лично я ничего про это не знаю.
– Хорошо, – согласилась Агата. – Не будем говорить об ограблении. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Например, об убийстве.
– Ничего не знаю про убийство. Я тут ни при чем, – отрезал Денис и облизнул губы.
Я покосился на графин с водой, он тоже посмотрел туда. Агата заметила его взгляд, но попить не предложила.
– Ну, разумеется, если бы мы верили всем, кто говорит, что ни при чем, в тюрьмах был бы день открытых дверей, – саркастически произнесла Агата, а затем похлопала рукой по папке с документами. – Здесь у меня показания свидетелей, которые подтверждают, что дверь открыли вы и сделали это не впервые. Вот видеозапись, которая уличает вас в этом. А вот медицинское свидетельство, что на момент поступления в клинику вы находились в состоянии сильного алкогольного опьянения и очень сильно просили выдать вам антидепрессанты, которые вам вообще не требуются и которые вы так полюбили во время прошлого лечения. В курсе, что за преступление, совершенное в состоянии алкогольного опьянения, срок накидывают, а не смягчают? Молчите? Хорошо, я продолжу. Вы пришли в бассейн, дождались друзей, открыли им двери. Некоторое время плескались там в водичке у всех на виду, а потом проникли в кабинет Торадзе и обчистили сейф. В это время ваш подельник Антон Романов отвлекал остальных, чтобы они не заметили, что вас нет. Вернувшись с добычей, вы спрятали ее где-то в здании, скорее всего, в раздевалке. Предполагаю, это сделали даже не вы, а Романов. Он мог закрыть цацки в своем ящике. Когда все разошлись, вы вернулись в бассейн, чтобы забрать добычу. Делиться с Романовым вам не захотелось, и потому вы взяли из подсобки молоток. Когда Антон отвернулся, вы ударили его по затылку и утопили, после чего взяли деньги и ушли. Но отец, как и Торадзе, опознали вас на записи и принялись спасать, поэтому вам пришлось вернуть награбленное и лечь в больницу на реабилитацию. Я ничего не упустила?..
Она не успела даже договорить, как Лаврентьев, словно подброшенный пружиной, прыгнул к окну, оттолкнул вскочившую Агату так, что она уронила стул и отлетела к стене, и рванул створку. Наручники болтались на одной руке. Я подскочил к нему, схватил за шиворот, уронил на пол и завернул руки за спину. Большой палец на его свободной от наручников левой руке болтался, словно пластилиновый. Я пристегнул кольцо наручников к батарее, радуясь, что в комитете так и не заменили советский чугун на легкий пластик. Агата с покряхтыванием поднялась с пола, вытерла разбитую губу рукой, отряхнула форменную юбку и зло посмотрела на Дениса.
– Какой шустрый. Как он отстегнулся-то?
– У него палец выбит, – объяснил я. – Загнул внутрь ладони и вытащил руку. Если бы с третьего этажа прыгнул, точно ноги бы переломал.
– Угу, – мрачно согласилась Агата. – Или башку разбил, а мне потом год отписываться. Может, обратно в камеру отправим? Я его и завтра допрошу, а там, глядишь, ему мозги на место вправят?..
– Эй, перестань дергаться! – приказал я, глядя, как Денис, красный от натуги, пытался освободить прикованную руку.
Когда я прикрикнул, он неожиданно обмяк и расплакался, размазывая по щекам слезы и сопли.
– Отпустите меня! – всхлипнул Лаврентьев. – Вы не имеете права! Я больной человек! Я никого не убивал! Все совсем не так было.
Он канючил и размазывал сопли по красным щекам. Мой телефон пискнул. Я посмотрел на сообщение и торопливо показал его Агате. Лаврентьев-старший узнал о том, что сына забрали из клиники, и отправился к нам. Агата сухо кивнула и склонилась над Денисом.
– Будешь говорить? – рявкнула она.
– Буду, – выдохнул он. – Достало уже бегать. Пофиг, все скажу.
Агата посмотрела на меня. Я отстегнул Дениса от батареи и усадил на стул, встав за спиной, чтобы он больше не рыпался. Агата занесла ручку над протоколом.
– Романов был вашим сообщником? – спросила она.
Денис криво усмехнулся.
– Да какое там… – презрительно сказал он. – Он же был из этих… чистоплюев, богатеев. Денег куры не клевали. Я его сто лет уже знаю, тусовались вместе в свое время. Ну и как-то придумали: было бы прикольно поплавать в бассейне, когда там никого нет. Ночное приключение. Антоха меня на понт взял, что я не узнаю коды от сигнализации и не найду ключи. А чего там узнавать? Отец без конца все забывает, у него же черепно-мозговая была… Все в блокнотик записывал, коды месяцами не менял, он же не великого ума. Мне и хотелось ему назло все сделать. Ну, попадусь я, папашка с работы вылетит. А Антохе нельзя было попадаться, он чистеньким должен оставаться, чтобы начальство не
