и посочувствовал, так и познакомились. Она все мне рассказывала… Димка ей на фиг был не нужен, но Алиса хотела отомстить Антону, который посмел влюбиться в другую. А Димка с ума сходил от ревности. Мы с ней иногда созванивались, когда надо было поныть, Алиска это называла «нытинг». Я ее понимал. Авторитетные родители, которые с детства ее мучили, заставляли кататься, а она… Ну, она привыкла, умела делать это. Но иногда прорывало, хотела все бросить.
Получалось, Серебрякова врала, что не знала Дениса. Это заставляло по-новому смотреть на все ее показания. Сведения, что прославленная фигуристка, оказывается, жаловалась на жизнь убогому маргиналу, меня не удивило, но девчонка нас провела, а это неприятно.
– Погодите. В кого был влюблен Антон? – прищурилась Агата.
Денис развел руками.
– Я так и не понял, но это был кто-то из девчонок, что приходили в последний раз. Кажется, ее зовут Лена.
Агата хотела спросить что-то еще, но в этот момент в кабинет вошел прокурор в компании Владимира Лаврентьева и адвоката, зло сказав, что допрос окончен. Агата с треском захлопнула папку с протоколом и, выйдя в коридор, бросила:
– Притащи-ка мне снова Балуеву. Очень хочется побеседовать с этой невинной феей. Достало, что все они водят нас за нос, а мы вынуждены носиться с ними, как с божествами. Тоже мне, олимпийцы…
Тогда
Несмотря на усилия отца и адвоката, Дениса из камеры домой никто не выпустит, и он забьется в угол на своей шконке, радуясь, что вроде бы отделался довольно легко. Выход на свободу – дело времени. Папаша в лепешку расшибется, ну и подружку свою заставит впрячься. Потом, конечно, будет клиника, уже третья по счету, и Денис честно отлежит в ней весь срок, только потом, наверняка, опять сломается. А все потому, что мало человека запереть в палате на несколько месяцев, ему надо еще и голову починить, а этого никто делать не пытался. Ну, точнее, пытались и даже причину нашли правильную – мамину смерть, но вот выводы сделали совершенно не те. Прошлый психолог посчитал, что Денис страдает от чувства вины, мол, не вытащил маму из машины, хотя мог бы. Только все это было глупостью, Денис это понимает, – и тогда понимал. Так что никакой вины за собой не чувствовал.
Папаша пьяным оказался в тот роковой вечер и за руль сел, хотя его и уговаривали этого не делать. Но ехать было недалеко, а ссора с мамой прогремела серьезная, после которой папаша авторитетно велит ей и Денису садиться в машину и не трахать ему мозг, потому что он все контролирует. Ну и контролировал он все до первого поворота, когда в них, пролетевших на красный, влепился внедорожник, прямо в бок. Папаша из машины вылез и Денис тоже, а мама нет. Денис видел, как еще пару минут содрогалось в смертельной агонии ее тело, а потом мама вытянулась и затихла. И все.
Он честно расскажет, что винит во всем произошедшем отца. Психолог с ним после аварии работал. Это была какая-то грузная баба с плохо прокрашенными волосами, серым лицом и сильным запахом пота. Выводов психологиня не сделает, спишет все на шок. И в клинике тоже почему-то решат, что он себя винит, и в его дело это запишут. Хотя папашка, конечно, старается, отправляя его в хорошие заведения, но дорогая вывеска на клинике еще не значит, что там работают профи. Денис так вообще не считает, потому что послушно выполняет требования врачей, с удовольствием пьет антидепрессанты до сонной одури, а как выходит, все начинается по новой. Отца Денис ненавидит всеми фибрами жалкой, продырявленной души. Если бы не он, мама бы жила, а ему не пришлось терпеть вечно сосущую боль в обглоданном тоской сердце.
Торадзе Денис тоже ненавидит. После смерти матери эта тварь настолько обнаглеет, что будет являться на свидания к папашке даже к ним домой, как будто мало съемных хат и гостиниц. Денис заметит ее несколько раз дома и подозрительно обнюхает белье на семейном ложе, где раньше спала его мать. Простыни будут пахнуть чужими горькими духами и сексом немолодых людей, что совсем отвратительно.
И тогда он решит ее ограбить. Так что, в принципе, он не обманул ментов, рассказав, как облапошил дурачка-отца и похотливую Торадзе. Вся его история правдива, за исключением нескольких деталей, о которых он не расскажет даже под страхом смерти, потому что одно дело быть безобидным психом и совершенно другое – убийцей.
* * *
Когда у тебя есть ключи и код от сигнализации, пробраться внутрь охраняемого объекта – проще пареной репы. Особенно, если знать, где находятся слепые зоны камер. Денис все это прекрасно знает, потому что папаша – лох ливерный и однажды невольно все ему сам показал. А у Дениса феноменальная память, позволяющая обходить ловушки. Он выбирает день, когда сможет зайти в бассейн, а оттуда – по стеклянному коридору, соединяющему корпуса, в кабинет Торадзе. Двери кабинета, конечно, запирают, но внутренние коридоры открыты, потому что никому неохота бегать потом и искать ключи. Насчет камер Денис тоже не беспокоится. Это только в голливудских блокбастерах вневедомственная охрана всю ночь пристально бдит за всеми мониторами. В реальности на экраны отвлекаются, только когда после открытия дверей и поступления сигнала не приходит код, подтверждающий, что в помещении свой, отключающий тревогу. Частенько на такие объекты приходят ночные уборщики, и поначалу Денис даже маскируется, надевает спецодежду и таскает дешевые швабры и ведра, но потом прекращает эту ерунду. До него никому нет дела, а охрана явно не ловит мышей.
Дважды он доберется до кабинета Торадзе, застряв на подборе ключей, ведь дубликатов у него было много и ни один не подошел. Затем он проникнет в кабинет, но не найдет сейф, а когда найдет, не подберет верный код. Дня через три в голове всплывет фотография счастливой Торадзе, обнимающей дочь. Это шанс, который он, несомненно, использует. Денис решает попытать счастья на следующий день, но едва все не отменит, потому что друг Антон Романов вновь попросит организовать в бассейне вечеринку для своих. Денис едва не передумает грабить Торадзе, но затем решит, что в случае неудачи свалит все на компанию. Он соглашается, а в назначенный час приходит к бассейну, проникает внутрь, вырубает камеры и ждет, грызя ногти от нетерпения. Гостей все нет. Денис думает, что план придется менять и это почти подводит его к истерике. Когда нетерпение доходит до высшей точки, он начинает кусать пальцы. В этот момент звонит телефон, и Антон сообщает,
