Невеселую беседу о еде прервал приход дряхлого старика, который принес пять яиц в облупленной глиняной кружке. Протянул их Лиде и жестом показал: по одному на каждого. Прежде чем Лида успела что-нибудь сказать, старик ушел и унес предложенные ему деньги. Для нас в то время деньги не имели никакой цены: здесь на них ничего нельзя было купить. Мы распределили наши запасы на каждый день недели, и меню все семь дней состояло из риса, сваренного в дождевой воде, консервов и томатного соуса. Разговоры о деликатесах мы договорились отложить до возвращения домой.
В те дни наши интересы были ограничены островком Добу. Все тут казалось странным и необъяснимым. Возможно, на наше восприятие сильно повлияли разные книги о странном характере жителей этого острова, а может быть, за два года экспедиций по Новой Гвинее мы просто отвыкли от дорожных неудобств. Но как бы то ни было, мы совсем растерялись. Где нам набрать питьевой воды? Где можно сорвать пару кокосовых орехов, а где их рвать нельзя? И как быть с личной гигиеной (я не имею в виду умывание)? Все это было совсем не просто.
Приготовив на вечер газовые лампы, мы отправляемся на прогулку далеко за деревню. Вдруг откуда-то выскакивает темная фигурка и бежит по бревну к Т-образной площадке в море — одним секретом для нас на острове Добу меньше.
Очень надеемся на успех нашей здесь работы. Мы специально выбрали Добу как геологически изолированное место, которое можно обследовать и сделать детальные карты. Мы рассчитываем собрать здесь образцы горных пород прежде, чем приступим к изучению других вулканических центров этой области. Таким путем можно проверить диапазон вариаций минералогического и химического строения горных пород в границах одного изолированного вулканического центра, с тем чтобы сравнить их с вариантами в более широкой области. Для геолога, который провел два года в лаборатории, выход на полевые работы не просто приятная прогулка, это волнующее приключение. Вновь пробуждаются иллюзии и надежды, как у студента-первокурсника, мечтающего сделать великое открытие. Наивное, мальчишеское представление о нашей работе! Я понял это уже на первой полевой практике в окрестностях Праги, где мы на каждом шагу находили следы молотка других геологов. Позже я всюду натыкался на такие следы и чувствовал себя обманутым. Только когда я наконец попал в девственные джунгли, ко мне опять вернулись мальчишеские мечты об открытиях. Но даже и здесь, на Добу, затерянном в далеком Соломоновом море, я не был первым геологом, ступившим на его землю.
Нам не терпелось скорее подняться на вулканы, во-первых, потому, что за два года сидения в лаборатории мы соскучились по такой работе, а во-вторых, нам хотелось проверить предположение, высказанное в опубликованном труде, о связи глубины землетрясения с геологическим строением вулкана. В нем рассматривалась зависимость между химическим строением вулканических пород, глубиной очагов землетрясения и отдаленностью вулканов от глубинных морских впадин. В соответствии с этой гипотезой было высказано также предположение о типах горных пород, которые должны быть на Добу и других прилегающих островках. Свою гипотезу мы энергично отстаивали на всех вулканологических конференциях, и сейчас нам предстояло подтвердить ее на примере не одного, а десятка вулканов.
Предчувствие, что мы обязательно найдем ту, «нашу» горную породу, разжигало наше нетерпение. И вот, едва рассвело, мы покинули спальные мешки, москитные сетки. План на весь день был ясен. Пойдем вдоль западного берега острова к северному мысу, к высоким утесам и, если возможно (а с самолета нам казалось, что это будет воскресной прогулкой), вернемся с восточной стороны. Таким образом, в первый день мы обойдем весь остров и составим представление, с какими типами пород мы встретимся при составлении карт и интерпретации аэрофотосъемки. Поскольку мы с Яном буквально дрожим от нетерпения, на Лиду ложится нелегкая забота — придумать что-нибудь, как обогатить нашу вынужденную диету.
Первые часы похода за образцами оказались неудачными. Беловатые скалы оказались сложенными из сыпучих отложений вулканического пепла, мелких и крупных обломков лавы. Вулканические, когда-то стекловидные бомбы уменьшились и изменились до неузнаваемости. Эта лава не состояла из классических минералов, от которых так весело отскакивает молоток геолога, а представляла собой «противную болотную глину». Найди мы лаву с распознаваемыми минералами (в лавах обычно встречаются большие вкрапления, например, пироксенов, амфиболов, образующих основную застывшую породу), мы прямо здесь, на месте, определили бы, насколько верны наши предположения.
Если бы я был здесь один, я, конечно, сначала помчался бы на другую сторону острова, к скалам, посмотреть, какие типы горных пород выступают там, а уж потом возился бы здесь в «глине». Но поскольку это все-таки «Янов остров», приходится уважать его планы. Все время после обеда мы ковыряемся в пепле, делаем зарисовки, фотографируем и отбираем образцы, которые меньше выветрились. В слоях пепла находим более темные горизонты, которые могут быть или обгорелой растительностью, или остатками старого почвенного профиля, покрытого более поздними извержениями вулканического пепла. Таких темных горизонтов здесь не менее десятка. По-видимому, они сильно отдалены друг от друга по времени, потому что на слое вулканического пепла успел образоваться слой почвы.
Понемногу «прогрызаемся» к северной стороне острова. Снизу, с моря, деревеньки не видны. Они прилепились высоко в горах. Зато из деревни прекрасно видно все, что делаем мы. Нас все время сопровождают мальчишки, а взрослые, напротив, не проявляют никакого интереса. Ребята идут за нами целыми стайками, но в какой-то, только им известный момент покидают нас. Потом «приклеиваются» другие, из следующей деревни, и так от деревни к деревне мы идем под конвоем. На последнем участке, примерно за полкилометра до скального утеса, на пляже, отстала и последняя стайка, а мы начали продираться сквозь густые заросли, которые закрывали вид на утес. Встречались блоки запекшейся лавы, такой мелкозернистой, что невозможно определить отдельные вкрапления, и куски смолисто-черного обсидиана — вулканического стекла. Идти дальше вдоль побережья невозможно: мангровые заросли непроходимы, и нам приходится свернуть на тропинку, бегущую по направлению к склону. Она приводит нас гораздо выше того места, к которому мы хотели подняться. Чтобы отколоть образцы, надо сойти с тропинки и спуститься ближе к подножию. Джек начинает мачете прорубать тропинку в джунглях. Вдруг он резко вскрикивает, машет рукой, и что-то тяжелое шлепается о землю.
