действительно умеет вести переговоры на всех уровнях.
— Хватит меня запугивать, — буркает Гаврила. — С мамзель вашей все в порядке. Но это пока. Дайте знать, когда примете решение относительно прекращения строительства. До этого момента общаться с вами не вижу смысла.
Сбросив вызов, он несколько секунд молча смотрит вперед, после чего разражается отборной бранью.
— Мудак, — выплевывает он под конец тирады. — Думает, в рубашке родился. Лепит все, что в голову придет. А у меня вообще-то КМС по каратэ имеется.
— Ты вроде его в четырнадцать получил, — бубнит Владимир.
— И что? — зло огрызается Гаврила, будучи явно не в себе. — КМС не пропьешь. Если встречу Жданова лично, накидаю ему маваши-гери, так что мало не покажется. В лес он меня отвезет… Совсем нюх потерял.
Я отворачиваюсь к окну, чтобы спрятать улыбку. Вот и отлично, что Гаврила так сильно разозлился и перестал чувствовать себя хозяином положения. А то его показная обходительность уж слишком отдает издевкой. Прав Игорь. Бандит он и есть. Ох, очень надеюсь, что полиция вмешается и решит вопрос. А то я в среду на массаж записана. Ирина страсть как не любит, когда сеанс переносят. И очередь к ней на месяцы вперед. Ох, и сложно же нынче вести бизнес. Игорь на рынке полиграфии уважаемое лицо, и все равно ему палки в колеса вставлять пытаются. Недостаточно сегодня работать ответственно и честно, вот что печально. Вроде девяностые давно закончились, но нет. Эхо до сих пор долетает.
— Ну что, красавица, прошу на воздух, — буркает Гаврила, когда машина тормозит возле металлического забора, за которым виднеется пожелтевший дом из кирпича. — Ваши скромные апартаменты на ближайшее время. Не смотрите, что выглядят неказисто: все удобства есть. И душ, и унитаз, и кухня. И даже кровать с матрасом.
Я вздыхаю. Во-первых, я терпеть не могу спать в незнакомых местах. Постельный клещ — вещь очень неприятная. Во-вторых, мне не во что переодеться. Ну не свадебное же платье мне надевать. В-третьих, нет крема для лица. Я уже не девочка, чтобы без него обходиться. В-четвертых, Ника будет волноваться. В общем, сплошные минусы и никаких плюсов.
59
— Ваш ужин, — Владимир ставит на прикроватную тумбочку тарелку с рисом и котлетой. — Чай сейчас принесу.
Я с сомнением оглядываю принесенную еду. Выглядит не слишком аппетитно. Крупа явно не доварена, а котлета слишком уж похожа на разогретый полуфабрикат.
Отломив маленький кусочек, я пробую его на вкус, после чего, поморщившись, отодвигаю тарелку. Ничего не могу с собой поделать. По природе своей брезглива и что попало есть не могу.
— Не нравится? — Владимир смотрит на меня с сочувствием. — Вот и мне тоже. Я предлагал Гавриле пельмени купить, а он заладил: котлеты, да котлеты.
— Они сделаны из фарша нижайшего качества. Такой есть нельзя. И рис на зубах скрипит. Уж простите мне такую привередливость.
Мужчина виновато разводит руками.
— Я к готовке не приучен.
— Вам наверняка супруга готовит.
Володя смущенно смотрит себе под ноги.
— Так я не женат и никогда не был.
— Неужто такого видного парня никто не приглядел? — искренне недоумеваю я. — Как так вышло?
— Так я же из маленького городка родом. Всех симпатичных девушек быстро разобрали.
— Так вам нужно было настойчивее быть. — Я улыбаюсь. — Глядишь, были бы сытым и обласканным. И не пришлось бы женщин похищать.
Покраснев до корней волос, он берется за дверную ручку.
— Я пойду. Попробую пельмени на доставку заказать. Вдруг приедут.
— Володя, постойте! — встрепенувшись, окликаю я. — Если получится вызвать сюда курьера, может быть, вы еще кое-каких продуктов закажете? Я бы тогда сумела пирогов напечь. Духовка ведь есть? И у меня кстати, рецепт утки есть, которая во рту тает. А если с ней картошечку запечь, то вообще объеденье будет.
Кадык на шее Владимира дергается, взгляд мечется. Жалко мне его до невозможности. Голодные мужчины — это моя ахиллесова пята. Пока не накормлю — душа болеть не перестает. Ну вот как питается этот великовозрастный увалень? Наверняка, шавермой и некачественным фастфудом, судя по наметившемуся животу. Эх, ему бы девушку толковую и найти, чтобы выйти из-под пагубного влияния Гаврилы. Видно, что парень ведомый, но при должном обращении станет хорошим отцом и мужем.
— Надо у Гавра спросить, — наконец выдает он растерянно. — А он на встречу с главным уехал. Беспокоить пока нельзя.
— Неужели вам нужно с ним список продуктов согласовывать? — недоумеваю я. — Что опасного может быть в десятке яиц, муке и мертвой утке?
Задумавшись, Володя сосредоточенно морщит лоб. Видно, что не привык принимать самостоятельных решений. И это в тридцать-то лет. Как грустно.
— Ладно. — Он исчезает и через минуту возвращается с ручкой и листком. — Пишите, что нужно. Попробую доставить. Домашних пирогов лет десять не ел. Последний раз, когда мамка готовила.
Он мечтательно жмурится.
— С антоновкой.
Улыбнувшись, я вношу в список яблоки. Все равно здесь заняться нечем. Книг нет, телефон у меня забрали. Устрою Володе ужин как дома. Вон он как, бедный, по маминой стряпне скучает.
***** — У вас кулинарный талант, Любовь Владимировна. — Разрумянившийся Владимир достает из-под вафельного полотенца пятый по счету пирожок и, откусив, блаженно жмурится. — Я как будто в рай попал. Жданов точно на все наши условия пойдет. Я бы ради вас пошел. Таких женщин одна на миллион. Чтобы умная, красивая и готовила лучше, чем мама.
— Таких женщин очень много, Володя. Надо просто присмотреться. Ты картошку-то кушай. Она, когда остывшая, вкус меняет.
— Все съем. — Он с готовностью кивает. Жаль, что вы за Жданова замуж собрались. Мне кажется он вас не достоин.
— С чего вы это взяли?
— Гаврила так все время говорит. Что характер у него мудацкий и дел с ним лучше не иметь.
— Характер у Игоря, может, и непростой, зато сердце большое, и принципы имеются, не в пример вашему Гавриле. Вам, Володя, рекомендую разорвать с ним всякое общение и найти достойную работу. Думаю, ваша мама не одобрила бы то, чем вы занимаетесь.
— Мамка хотела меня охранником к себе в магазин устроить. Я отказался. Думал, приеду в столицу, денег заработаю и ее сюда перевезу.
— Потому что вы хороший человек. Я подумаю, куда вас можно устроить.
Дожевав пирожок, Володя тянется за новым, однако стук входной двери заставляет его застыть. На кухню входит Гаврила.
— Это что за пир горой? — он скептически оглядывает стол. — Откуда провизия?
— Я заказал, а Люба Владимировна приготовила. — С вызовом произносит Владимир и, поднявшись, закрывает меня собой. — А что? Какие-то проблемы?
— Ты чего такой дерзкий?
