успехи. Мы как-то инстинктивно понимали, как он действует и у нас получалось все больше приблизиться к нему, а ему необходимо было все поспешнее бежать от нас. Эти салки продолжались до тех пор, пока мы не смогли застать его на месте преступления и не началось сражение.
— Тогда он тоже использовал таких кукол? — спросила она.
— Эти несколько отличались, но в целом, общая идея была той же самой. Когда мы окружили его и его подельников, оказалось, что никаких подельников и нет — он всегда работал один. Насколько может работать один кукольник, на вооружении которого имелось несколько десятков опасных кукол, к сражение с которыми мы были, откровенно говоря, совершенно не готовы. Мы выжили и уничтожили большую часть кукол, но сам кукольник сбежал с несколькими куклами.
— Больше вы его найти не смогли? Он спрятался? — спросила Лунара, заинтересована новой историей из моего прошлого.
— Именно. Может он испугался, может ещё что-то было, но больше он не показывал своего присутствия. А мы, изучив кукол, узнали, для чего ему нужны были дети. Мозг детей он использовал в качестве ядра кукол, что позволяло ему почти не тратить усилий на управление кукол, а те могли действовать действительно пугающие эффективно в бою. Он помещал мозги детей в самую крепкую часть куклы — покрытую броней грудную часть. Как выяснилось, эти куклы были тем опаснее и смертоноснее, чем донор был моложе. Не знаю точных причин — меня к той информации не допустили. Но самые опасные куклы, по сути, были созданы из младенцев.
— А что с рисунками? Зачем он их оставлял? — спросила Лунара.
— Понятия не имею. Я, как и остальные, задавались этим вопросом очень долгое время. Но его так и не удалось найти, так что причин мы не узнали. Вероятнее всего, что он банально психически не здоров и у него серьёзные проблемы с личностью и самосознанием. Иначе говоря — он псих. А рисунки… их оставлял или он сам через куклы, либо, как считали некоторые ребята из отряда, то немногое, что осталось от детей внутри кукол, пыталось так докричаться до нас.
— Но ты так не считаешь?
— Нет. Уверен, это он сам и рисовал через кукол все эти рисунки. Это объясняет и то, почему у каждой куклы имелись при себе комплекты «инструментов для рисования», доставшиеся им от их прошлой жизни. — Я посмотрел на Лунару и вздохнул на не совсем понимающий взгляд спутницы, продолжил. — Уверен, если бы мы забрали одну из кукол, то у неё можно было бы найти отрезанные пальцы. Десять пальцев рук, каждой кукле доставался тот комплект, который имелся у них при жизни.
— Как вы узнали, что эти пальцы принадлежали именно… этим детям?
— Понятия не имею. Этим вопросом занимался исследовательский отдел и именно они нам рассказали об этом.
— Ладно… — немного заторможено сказала Лунара, перевариваю полученную ранее информацию. — Ладно, то что было в прошлом, осталось в прошлом. Почему он, этот кукольник, оказался именно здесь?
— Я подозреваю, что он изначально спрятался именно здесь. Это место… оно было важным пунктом для городской гвардии, потому тут имелись свои наблюдающие. Это место было одним из немногих, которое проверял ось бы в последнюю очередь, ведь здесь уже есть те, кто вёл Наблюдение за этим местом. Однако, что-то, похоже, пошло не так. Он находился здесь, в самом крупном на уровне детском доме, прямо среди детей…
— Сейчас, думается мне детей там не осталось, — сказала Лунара. — Если, когда все это случилось, он начал убивать детей и превращать их в этих кукол… за прошедший век там не осталось никого.
— Кроме того, сами его куклы стали многократно лучше. Их движения кажутся неправильным, ломанными, но они движутся с огромной скоростью, проходя через любые препятствия. В них имеется множество встроенного вооружения для ведения ближнего боя. Их защита стала намного лучше… все эти годы он активно улучшал своих кукол, а ещё… — я замолчал, когда до меня дошло небольшое озарение.
— Что такое? — заметила моё поведение Лунара.
— Я понял, для чего ему нежить. — сказал я, — Нежить всегда восстанавливается, какие бы повреждения не получила и… если кукольник нашёл способ, как окончательно отделить мозг нежити и использовать в качестве ядра куклы, он получает бессмертную куклу, которая, в конце концов восстанавливает свою целостность и снова восполняется его ряды. Теперь понятно, почему он забрал с собой все куклы, которых мы уничтожили! — воскликнул я. — Всё они вскоре будут целы и вновь готовы ринуться в бой.
— А новая нежить ему зачем?
— Чтобы пополнить ряды своей армии ещё больше, естественно.
— Он что, может её бесконечно увеличивать? — не поверила Лунара. — Должен же быть предел.
— Должен быть. Но возможно он сумел как-то обойти его. А возможно и нет. Я не знаю. Мы лишь один раз столкнулись с ним в бою и уже тогда он показал огромный уровень опасности. На что он способен сейчас… даже представлять жутко.
— Мы уйдём в другое место? Этот противник может стать для нас большой проблемой.
— Вот ещё! Сотню с лишним лет назад я, в числе прочих, позволил этому психопату уйти, а теперь он даже не боится и не пытается затеряться. Теперь я закончу дело и окончательно его убью!
Глава 36
— Это бесполезно, — сказала Лунара, когда уже десятый булыжник пролетел по широкой дуге и пробил не такую прочую, как стены, крышу, попадая внутрь бывшего детского дома там же пропадая. — Он даже своих кукол не показывает и никак не реагирует на камни.
Она вздохнула, убирая бинокль, который она нашла в одном из домов, в сумку на поясе, вместо этого остановив взгляд на мне.
— Ты почему такой довольный? — не удержалась и спросила она.
— Потому что подтвердил, что этим кукловодом является не кто-то из моего отряда. Да и вообще не из армии. Гражданский, который имел или большие деньги, чтобы отучиться магии, или родовитый маг со знаниями и практиками, которые достались ему от его предков.
— И как ты это понял?
— Не знаю, знаешь или помнишь ли ты историю нашего королевства, но… был такой период, когда часть городов королевства взбунтовались и решили выйти из под власти Лорда Гвина. Один из них был настолько укреплён, что мы не добивались никакого успеха, сколько не нападали. Было принято решение начать продолжительную осаду города. Но один из магов ожидал через полгода рождения ребёнка, а потому очень страстно не хотел оставаться на осаде долгое время. Это был мой капитан. Я тогда только-только
