Алина сунула под мышку градусник — 37,9. Ни о какой работе не может быть и речи. Придется звонить в институт. Черт, работа пропадает и деньги!
В комнату заглянула Лора Александровна:
— Ты уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?
— Тридцать семь и девять, — сказала Алина. — Мам, я пить хочу.
— Сейчас. — Лора Александровна вышла из комнаты.
Через пять минут Алина приняла из ее рук таблетку и чашку теплого морса.
— На работу я сегодня не пойду.
— Давай вызовем врача. Тебе же больничный нужен...
— Мам, — улыбнулась Алина. — Я просто простыла. Полежу пару дней дома, ничего страшного... Ты мне лучше скажи, кого ты там у себя прячешь?
Лора Александровна смутилась:
— Алина, понимаешь... Я давно хотела тебе сказать... В общем... — Она замялась.
— Да ладно, — рассмеялась Алина, всматриваясь в смущенную мать. — Сейчас, конечно, не самое лучшее время, но делать нечего. Давай знакомь, что ли, своего кавалера с любимой дочерью. А то так и будете партизанами бегать. Только я оденусь.
— Не надо, лежи. Вадим! — негромко позвала Лора Александровна.
При виде отца глаза Алины округлились, улыбка разом слетела с лица, чашка выпала из рук, моментально расписав пододеяльник красными каплями...
— Как ты могла?! — от возмущения Алина задыхалась и еле могла говорить. — Как ты могла?! Он же предал!!! Он же предал нас обоих!!!
— Алина, послушай... — беспомощно начала Лора Александровна.
— Нет, это ты послушай! — вскинулась Алина. — Пока я жива, ноги его не будет в этом доме! Поняла?!
— Алина... — Голос Вадима Сергеевича дрожал.
— Я ненавижу тебя!!! И если ты еще хоть раз переступишь порог этого дома, вы оба меня никогда больше не увидите! Понятно?!!
Алина подхватила с пододеяльника опрокинутую чашку, и швырнула ее в отца. Вадим Сергеевич еле успел закрыть дверь. Осколки со звоном рассыпались по полу комнаты.
Глава 13
Новый год всем коллективом худграфа решили отметить в японском кафе 29 декабря. Евгений Измаилович, узнав, что в числе приглашенных будет Тамара, расстарался в меру своих сил. Маленький зал, отделенный от общего расписанной павлинами ширмой, был украшен блестящей мишурой, по атласным стенам бежали разноцветные огоньки гирлянд, в углу весело поблескивала игрушками искусственная елка. Рядом с павлинами, японками в кимоно и цветущей сакурой на стенах все это смотрелось немного странно. Тамара с Алиной подсчитали нужную сумму, разбили ее на всех. Получилось не так уж и мало, но — один раз живем! — воскликнула Тамара, собирая с желающих повеселиться мятые купюры.
Алина готовилась к вечеру долго и тщательно. Платье, которое она купила специально для Нового года, сидело на ней идеально.
Лора Александровна с тоской смотрела на собирающуюся дочь. С того злополучного утра Алина с ней почти не разговаривала. Бросала только ни к чему не обязывающие фразы: ушла, буду завтра, хлеба купить? На все попытки матери вызвать ее на разговор и хоть как-то разрядить напряженную атмосферу в доме Алина отвечала односложными фразами, всеми правдами и неправдами уходя от разговора.
Теперь Лора Александровна разрывалась между бывшим мужем и дочерью. Вадим поселился в снятой квартире, и Лора Александровна бывала там почти каждый день, успевая готовить на два дома, убираться там и здесь. Практически она жила теперь в двух квартирах. Давалось ей все это с большим трудом.
Сегодня вечером Вадим опять ждал ее. И Лора Александровна смотрела на дочь, ужасаясь тому, что мысленно она подгоняет ее: как только за Алиной закроется дверь, можно будет бежать и ей.
— Ты вернешься сегодня? — не выдержала Лора Александровна длительного молчания.
— Не знаю, — сухо ответила Алина. — Тебя же все равно дома не будет. Как только я выйду — побежишь к своему ненаглядному. Что, не так?
Лора Александровна сникла:
— Алина, он же все-таки твой отец...
— Поклонись ему от меня в ножки! — зло бросила Алина.
Тогда, увидев отца на пороге своей спальни, она поняла, почему его вторая женушка появилась в институте. Видимо, почуяла, что ее муженек с кем-то на стороне загулял, да маху дала: не ту вычислила. Но рассказывать матери о происшедшем не хотелось.
— Когда-нибудь у тебя будет муж, дети, и ты поймешь, — начала было Лора Александровна.
— Никогда, — отчеканила Алина. — Никогда, слышишь, я не смогу простить предательства. Человек, который предал тебя один раз, сделает это снова!
— Ой, доченька, не зарекайся...
— Все, закрыли тему! — отрубила Алина. — Не порть мне настроение! Ты можешь делать все, что хочешь, но не смей требовать от меня того, чего я сделать не могу!
— Не можешь или не хочешь?
— Не могу и не хочу! Все, я ушла! — Алина надела песцовую шубку, которую пару недель назад подарил ей Глеб, натянула на ноги изящные сапожки на высоком каблуке, купленные им же, и вышла из квартиры.
Лора Александровна вздохнула и стала собираться.
Ирина Михайловна находилась в состоянии, близком к помешательству. Никакие увещевания и доводы рассудка не помогали. Вадим принадлежал ей. Ей, и только ей. И никто не мог претендовать на право обладания им.
Когда шофер Сережа, смущаясь до красноты, позвонил в дверь и, заикаясь, сообщил, что Вадим Сергеевич просил забрать самые необходимые ему вещи, с Ириной случилась истерика. Мешая проклятия со слезами, она два часа мучила ни в чем не повинного Сережу, пытаясь выяснить, где именно Вадим сейчас живет. Растерянный Сережа отпаивал ее водой с валерьянкой, потел и разводил руками: вещи Вадим Сергеевич просил привезти в клинику... Больше Сережа ничего сказать не мог, потому что и сам не знал.
Водитель ушел, унося с собою чемодан с книгами и теплой одеждой, а Ирина Михайловна потом всю ночь пила валокордин со снотворным вместе.
Через пару дней стало еще хуже. Она перестала спать, даже наглотавшись таблеток. Ирина Михайловна бродила по квартире, как привидение, Нелька, как нитка за иголкой, настороженно передвигалась за хозяйкой по комнатам, готовая в любой момент юркнуть куда-нибудь в надежное укрытие — один раз, не сдержавшись, Ирина изо всех сил пнула собаку, вымещая на ней свою боль. Когда после пяти суток бессонницы Ирина поймала себя на том, что ходит из угла в угол, разговаривая с отсутствующим Вадимом, она позвонила знакомому врачу.
Врач выписал транквилизаторы, строго-настрого предупредив, что больше двух таблеток в день пить не рекомендуется.
Ирина выслушала наставления, пришла домой, выпила сразу пять таблеток и заснула мертвецким сном. Она проспала почти двое суток.
