Вадим ни в одной из услышанной Ириной сплетен не фигурировал. Ирине даже стало слегка полегче: вдруг она действительно ошиблась, но, когда Вадим позвонил, предупредив, что останется ночевать в клинике, она опять насторожилась. Конечно, такое случалось и раньше: сложные операции, тяжелые больные, но в этот раз рассказ мужа о предстоящем дежурстве в клинике показался Ирине слишком неестественным. Она даже укорила себя за такое недоверие, но не удержалась от звонка. И когда молоденькая медсестра удивленно сообщила, что Вадима Сергеевича нет и сегодня совсем не его смена, Ирине Михайловне пришлось выкручиваться, ссылаясь на головную боль и на то, что она опять все перепутала и просит прощения за беспокойство...
Ирина положила трубку и машинально взглянула на себя в зеркало. На щеках ее медленно расцветали красные пятна бешенства. Последний раз такие «розы» были у нее в семнадцатилетнем возрасте, когда ее бросил первый любовник.
«Мобильный!» — осенило Ирину.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны досягаемости», — произнес равнодушный женский голос.
— Кукла чертова!!! — Ирина в сердцах швырнула трубку на рычаг. Постояла несколько минут, успокаивая сама себя. Но бешенство не проходило.
«Ирина, возьми себя в руки! — одернула она себя. — Психом делу не поможешь!»
Она прошла на кухню, достала пару таблеток успокоительного, запила их любимым апельсиновым соком, но даже не почувствовала его вкуса. Через несколько минут то ли таблетки, то ли собственные трезвые мысли подействовали. Ирина перенесла телефонный аппарат на кухню и снова сняла трубку. Узнать телефон кафедры худграфа было делом пяти секунд.
— Кафедра рисунка слушает, — раздался в трубке приятный женский голос.
— Девушка, здравствуйте, — как можно любезнее произнесла Ирина Михайловна. — Вас беспокоят из мастерской Илюхина. — Ирина Михайловна назвала фамилию придворного живописца, которого в городе знали все, кто имел хоть какое-то отношение к искусству. — Дело в том, что Юрий Петрович поручил мне одно деликатное дело... Он сказал, что у вас сейчас позирует новая девушка по имени Алина...
— Да, но ее сейчас нет на работе, — испуганно произнесла секретарша: фамилия Илюхина действовала на «нижние чины» безотказно.
— Юрий Петрович поручил мне договориться с ней по поводу работы...
— Она будет завтра, — заторопилась секретарша, радуясь, что может быть полезной такому именитому человеку. — Завтра с девяти утра.
— Спасибо, — величественно поблагодарила Ирина Михайловна и повесила трубку.
Завтра с девяти утра...
— Лора... Так не может больше продолжаться. — Вадим поставил пепельницу себе на грудь и закурил.
Голова Лоры Александровны лежала на его плече. Лора счастливо вдыхала дым его сигареты.
— Ты о чем? — не поняла она.
— Я не могу больше так жить... Мне жалко Ирину, но моя жизнь, моя настоящая жизнь — с тобой и Алиной. Я хочу вернуться. Действительно вернуться.
— Я... я не знаю, как это воспримет Алина... Она... до сих пор так и не простила тебя...
— Я знаю, — кивнул Вадим, столбик пепла дрогнул и упал в пепельницу. — Я готов сделать все, что угодно, чтобы искупить свою вину перед ней... И это не просто красивые слова...
— Нужно, чтобы она приняла твое искупление... Дети могут быть удивительно жестокими... — беспомощно сказала Лора Александровна. — И потом... ты думаешь, что с твоей... — она запнулась, но договорила. — Что с твоей женой не будет никаких проблем?
— Ирина — разумный человек. Она никогда не будет цепляться за то, чего уже не существует...
Вадим Сергеевич не знал, как он далек от истины...
Алина поднималась по институтской лестнице. Сегодня — восемь часов работы, две группы подряд, хорошо, что вторая постановка — лежачая, можно будет расслабиться после четырех часов стояния практически на одной ноге.
Дверь на кафедру была приоткрыта, Алина вошла и замерла на пороге. Женщина, стоящая у окна, обернулась на скрип дверей, и Алина узнала в ней вторую отцовскую жену.
— Алина, это от Юрия Петровича... — начала было Наташа, но Ирина Михайловна, у которой при появлении Алины все разумные мысли мигом вылетели из головы, в два шага оказалась рядом с растерянной девушкой и, издав звук, похожий на змеиное шипение, вцепилась в ее распущенные волосы.
Защищаясь, Алина выбросила вперед руки, пытаясь одновременно освободить волосы и дотянуться ногтями до лица мерзкой молодящейся старухи.
Наташа застыла за своим столом с раскрытым ртом. Лицо Ирины Михайловны перекосилось, из ее рта посыпалась площадная брань, которой позавидовал бы любой грузчик. Ногти Алины оставили три кровавые царапины на ее щеке, но Ирина Михайловна ничего не чувствовала, выдирая Алинины волосы.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы на кафедру не впорхнула Тамара. Моментально оценив ситуацию, он подлетела к Ирине Михайловне сзади и изо всех сил ударила ту по ребрам. От неожиданности Ирина охнула, пальцы ее разжались, Алина отскочила в сторону.
— Ты что, старая? Совсем спятила?! — покрутила пальцем у виска Тамара.
— Сука, — прошипела Ирина Михайловна и снова двинулась в сторону Алины.
— Наташка, что сидишь?! — крикнула Тамара. — Милицию вызывай! Факт нападения налицо, сейчас протокольчик составим, я в свидетели пойду! Не открутишься, тетка! Пятнадцать суток тебе точно светит! Звони, я тебе говорю!!!
Упоминание милиции отрезвило Ирину Михайловну. Она что-то злобно пробормотала и вылетела за дверь.
Алину трясло от бешенства и боли.
— Это что за демонстрация женского боя? — Тамара обняла подругу за плечи. — Все, все, успокойся... Наташка, воды дай...
Перепуганная Наташа протянула стакан с водой.
Тамара еле разжала сведенные судорогой, закушенные губы Алины. Глотнув воды, Алина поперхнулась и закашлялась. Тело ее обмякло, по щекам потекли слезы.
— Ну, успокойся, — прижала ее к себе Тамара. — Тебе что, работать сейчас?
Алина кивнула.
— Где? В какой группе?
— В сорок первой, — всхлипнула Алина.
— Сиди здесь, никуда не уходи, я сейчас студентам скажу, что ты через полчаса будешь. Пусть пока погуляют. Наташка, у тебя успокаивающего ничего нет?
— Нет... — растерянно помотала та головой.
— Не пускай ее никуда! — скомандовала Тамара. — Алин, ты слышишь меня? Посиди, я сейчас вернусь!
Тамара вышла, столкнувшись в дверях кафедры с Михаилом Ивановичем.
— Доброе утро, — начал было он и осекся. — Алина, что случилось?
Плечи Алины затряслись еще сильнее, она вскочила со стула и пулей вылетела в коридор. Понеслась в сторону лестницы, в несколько шагов проскочила ступеньки, ведущие наверх, к чердаку, и опустилась на корточки за сваленными в углу разрезанными холстами, сломанными рамами и прочим хламом. Больше всего на свете ей хотелось убить эту старую дрянь...
