него взгляд исподлобья. — Если, конечно, не передумал.
И, развернувшись, чуть пригнулась и пошла прочь от алтаря. Будто ощутила, что спину можно больше не держать и выглядеть больной не страшно. Неужели? Хит сунул ключи обратно в карман и двинулся за ней, держась на расстоянии. А затылок прожгли провожающие взгляды.
Глава 21
После полумрака церкви осеннее солнце дало по глазам. Элли прищурилась и еще больше сдвинула брови. Уставившись под ноги, обняла себя, прижимая руки к солнечному сплетению, где сейчас шла война. Желание лечь и скрутиться в узел заглушило все остальное, даже ощущение тепла от лучей на коже. Красотка, ничего не скажешь. Вид, должно быть, как у трупа. Элли медленно побрела к ступенькам, вцепилась в перила и стала осторожно спускаться.
А дальше куда?
За спиной зазвучали тихие шаги: легкое шарканье ног по плитке. Губы тронула невеселая усмешка. Элли дошла до низа лестницы и остановилась. Хитклифф. Как же смешно и странно это сознавать. И, возможно, немного горько. Как-то так вышло, что от этого человека сейчас напрямую зависит ее благополучие. Кто бы мог представить? Точно не она и точно не после вчерашнего. Еще в церкви, вглядываясь в спокойное лицо, Элли пыталась понять его мотивы, рассмотреть хоть что-то, но не рассмотрела.
Плевать. Когда желудок снова скрутило, а по телу прошел озноб, стало совершенно плевать на все. В жизни случаются моменты, когда гордость и упрямство могут сыграть против тебя, и сейчас — один из них.
Хитклифф остановился рядом. Достав ключ, продел палец в кольцо брелока и зажал в кулаке.
— Машина на парковке, — мотнув головой, он двинулся вперед, но обернулся. — Взять тебя под руку?
О нет. Не настолько все плохо, чтобы прикидываться немощной. Хватит того, что он ее подвозит.
— Я дойду, не стоит, — Элли отрицательно тряхнула головой.
— Ладно. Если что, я рядом.
И его спина в черной косухе замелькала впереди на расстоянии в пару футов. Достаточно далеко, чтобы не влезать в личное пространство. Достаточно близко, чтобы не пришлось догонять. И впервые за все их общение в эти дни — так… отстраненно. Странно и непривычно. Ни одного взгляда через плечо, ни одной попытки как-то задеть.
Похоже, то была и в самом деле настоящая паранойя, хотя осознавать это неприятно. Еще одно подтверждение, что кто-то здесь несдержанная дура. Как бы сильно ни бесил Хитклифф. как бы часто ни напоминал о себе эсэмэсками, но вчерашний выпад в его сторону был лишним. Она имела право на него злиться. И злилась, конечно. Но ничто не мешало дождаться конца свадьбы, молча забросить его номер в черный список и снова жить без него.
Но нервы сдали раньше времени.
Как же глупо, боже!
Хитклифф дошел до пешеходного перехода, остановился и, скрестив руки на груди, уставился на светофор по ту сторону. Так спокойно, будто все, что сейчас происходит, — совершенно обыденно. Элли встала рядом, осторожно запустила руку под ворот куртки и растерла ключицы. Перешла на шею. Тошнота снова подкатила к горлу, и она с трудом сглотнула.
Парковка прямо за переходом. А потом можно будет сесть, откинуть голову на подголовник и закрыть глаза. Уже недолго. Красный человечек на светофоре сменился зеленым. Хитклифф разомкнул руки и молча шагнул на переход. Элли тоже сделала шаг. И земля под ногами на секунду покачнулась.
— Мать твою, — она сильно моргнула и притормозила.
Никаких больше сэндвичей с майонезом.
Черная косуха остановилась рядом. В нос дал аромат сандала и шалфея.
— Цепляйся, — серьезный голос прозвучал совсем близко.
Хитклифф чуть выставил к ней локоть, Элли выпрямилась и вскинула голову. Проезжая часть, машины, заминка…
— Спасибо, — она вцепилась пальцами в грубую кожу куртки.
Не время быть упрямой идиоткой.
— Машина прямо за воротами, — Хитклифф двинулся вперед, осторожно уводя ее за собой.
Невозможное чувство. Не поддающееся описанию. Оно на секунду затопило все внутри неясным теплом, но волна тут же схлынула. Нужно сказать ему спасибо, это будет правильно. Они оба наговорили друг другу достаточно для того, чтобы больше никогда не смотреть в глаза, но вот Хитклифф идет рядом, как нерушимая скала, будто вообще не помнит о вчерашнем.
Что творится в этой темноволосой голове? Неужели после всего случившегося он считает, что можно сохранить человеческое отношение друг к другу?
Они вместе дошли до ворот парковки, опасная зона осталась позади, и Элли выпустила из пальцев рукав косухи. Хитклифф свернул вправо и уверенно двинулся вдоль машин. Почти незаметным жестом надавил на кнопку брелока, и третий в ряду новый черный пикап моргнул фарами. Элли остановилась неподалеку от заднего колеса. Ноги налились свинцом и приросли к асфальту, легкие сдавило чувство, что такое уже когда-то было. Было, точно было. Хитклифф приблизился к водительской двери, распахнул ее, но остановился. Будто вспомнил, что собирается ехать не один. Развернувшись, нашел Элли взглядом.
— Садись, где хочешь, — заросший подбородок указал куда-то в сторону левого крыла. — Но спереди будет больше шансов продержаться до конца поездки.
Она отмерла и несмело пошла в обход машины. Чертова память сделала скачок в прошлое и вернулась в настоящее.
— Могу сесть в кузов, тогда меня будет рвать за борт, — Элли остановилась рядом с пассажирской дверью, положила ладонь на ручку, но задержалась.
Зачем было это говорить? Скорее всего он уже и не помнит, как много лет назад в вечер их знакомства его приятель поехал в кузове. А теперешняя ситуация выглядит до смешного похоже. Однако… темноволосая голова на секунду задержалась над крышей, на выразительных губах мелькнула едва уловимая понимающая усмешка, и Хитклифф скрылся в салоне. Пикап рыкнул и завелся. Элли рванула на себя дверь и нырнула внутрь.
Наконец-то можно сесть и выровнять дыхание.
Машина осторожно выехала с парковки и вклинилась в поток. Тишина салона окружила непроницаемым облаком, мягкость и плавность езды стали убаюкивать. Элли устало уронила голову на подголовник и прикрыла глаза, спазмы немного отступили. До первого резкого поворота, наверное. Машины и тошнота — вещи не совместимые, хотя Хитклифф всегда водил мягко и аккуратно.
Элли вяло повернула голову к окну и приподняла тяжелые веки. Надо же. Спустя столько лет она все-таки снова села с ним в одну машину. Когда-то это казалось невозможным. Хотя машина, конечно, другая. Новая, ухоженная, ни одного пятна на чехлах, ни одной крошки на ковриках. Двигатель мерно и ровно гудит, радио молчит, под зеркалом нет никакого освежителя, потому что здесь не нужно скрывать запах старости.
Новый, дорогой, мужской автомобиль. Под стать взрослому, мрачному, циничному владельцу.
