Впервые за последнюю неделю она так вяло реагирует на упоминание о шафере. Это странно, непривычно и даже как-то расслабляет… Хотя, возможно, дело все-таки в недосыпе. Она не спала всю ночь. Вообще. Под утро начало казаться, что спутанные мысли превратились в рой мелких мошек, в котором пропадает ощущение реальности, и будильник она услышала будто сквозь слой ваты.
Свидание вчера закончилось сразу после того, как Элли окончательно успокоилась, собралась с мыслями и вернулась из туалета. Брайан будто заподозрил что-то неладное. Он сам предложил уехать, сам подозвал официанта и попросил счет. Жаль, что свидание так не задалось. Все-таки он приятный человек. В зале за это время успели появиться две новых официантки, и Элли стало только хуже. От осознания собственной глупости.
Все оказалось до смешного просто: мир не вертелся вокруг нее и ее накрученных нервов Он просто разваливался в руках Хитклиффа, пока тот ловил куски и склеивал их обратно: метался по залу, улыбался гостям, выслушивал их, пригнувшись к столикам и… иногда смотрел на Элли, этого нельзя отрицать, но это лишь капля в море апокалипсиса.
Все оказалось просто, глупо, и от понимания этого хотелось дать себе по лицу.
То есть, сначала хотелось выкинуть зарвавшегося кретина в окно: за эту вечную насмешку, за распускание рук, за слишком близкую дистанцию. Но потом, когда он заговорил про официантов, а сильное тело согнулось под тяжестью усталости и обязательств…
Боже…
Элли снова поморщилась. Живот скрутило, но не метафорически, и она сильнее сжалась на деревянной церковной скамье. Нужно было пообедать по-человечески, а не заталкивать в себя залитый майонезом сэндвич с индейкой из супермаркета. И не пить столько кофе. Но теперь поздно об этом думать.
Всю дорогу из ресторана Брайан заполнял тишину непринужденной болтовней. Рядом с ним ненадолго удалось вытеснить из памяти туалет «Чилли». Возможно, неловкость первого свидания передалась и ему, и он пытался как-то это скрыть, но ведь на самом-то деле все шло хорошо… не без минусов, но хорошо! До самого десерта… Мать его!
Красноречие Брайана закончилось, только когда он проводил Элли до двери. Она сама избавила его от необходимости как-то действовать дальше.
— Спасибо за вечер, — она мягко улыбнулась, прикоснувшись к его плечу, и мимолетно погладила. — Все было здорово.
— Думаешь, все? — хмыкнул он. В глазах зажглись насмешливые искорки. — Мне кажется, были моменты очень так себе, но это можно исправить в другой раз. Сходим на днях куда-нибудь еще?
Пожалуй, такая честность немного оглушила. А еще прозвучала подкупающе мило. Элли пожала плечом и прикусила губу.
— Я не против.
Его взгляд метнулся к ее губам. Всего на долю секунды, но она заметила. Слишком рано, и слишком много всего произошло за вечер. Элли быстро отвернулась, отперла замок и шагнула в квартиру. Остановилась в проеме, придерживая дверь так, чтобы это не выглядело приглашением.
— Тогда до встречи?
Брайан отступил, сунул руки в карманы и коротко кивнул.
— До встречи, Заколдованная Элла. Я позвоню… Ну или сама звони, если будут идеи, куда сходить.
И он совершенно неожиданно наклонился, оставив на щеке теплый след от поцелуя. Мягкий и приятный. Элли обалдело проследила, как, переступая через ступеньки, Брайан быстро взбежал на тротуар, а спустя полминуты скрылся за поворотом. Подняв руку, она еще мгновение прижимала ее к щеке, пытаясь поймать какие-то внутренние вибрации. Но не поймала.
Все ощущения и воспоминания бумерангом вернулись в другое место: небольшое закрытое помещение, холодная раковина за спиной и нависающее горячее тело сверху. Аромат сандала и шалфея, и потемневшие карие глаза напротив. Изломленные в невеселой ухмылке губы.
И Элли осталась один на один со всем тем коктейлем из мыслей и эмоций, который стойко и уверенно везла с собой от самого «Чилли». У нее был хороший приятный Брайан, но его с пинка вытеснило из головы итальянское десятибалльное землетрясение.
— Эй, ты решила здесь поспать? — в сознание ворвался заговорщический шепот
Легкое облако полудремы разом слетело. Элли сдвинула брови.
— Отвали, Кристи, — она отмахнулась, но веки так и не разлепила. — Отличное место.
— Ночи не хватило? — фыркнула та.
О да. Ночи точно не хватило ни на что, но не рассказывать же об этом. Элли сильно потерла веки пальцами, перед глазами появились цветные пятна.
— Чем это таким интересным ты занималась? — продолжила сестра.
— Была на свидании, — Элли, наконец, посмотрела на нее, но сесть не попыталась.
Кристина стояла рядом у изголовья скамьи. В ответ ее глаза тут же округлились, и она рывком присела на корточки.
— Вот это новости! — она подвинулась ближе, втиснулась в расстояние между скамьей Элли и спинкой скамьи напротив. — И с кем? — шепот зазвучал громче.
Могла бы и покричать, что уж тут. Элли закатила глаза и подложила ладонь под щеку.
— С парнем.
— Острячка.
Удивляется так, будто только она здесь может с кем-то встречаться, готовиться к свадьбе, планировать будущее…
— Просто милый парень, — Элли повела плечом и посмотрела поверх ее головы. — Иди к родителям, пока они не прибежали сюда выяснять, что происходит.
— Не хочешь рассказать и им про свидание? — Кристина выгнула бровки.
— Я и тебе не хочу. Еще рано что-то говорить, мы виделись всего один раз.
— А лежишь ты здесь так, будто он отвел тебя в «красную комнату» и не выпускал до рассвета, — сестра оттолкнулась от коленей, резко поднялась и вышла из прохода. — Вы явно что-то скрываете, доктор Мейер, — с ухмылкой прошептала она и все-таки двинулась в сторону алтаря, где мама с папой, задрав головы, рассматривали витраж и перешептывались.
Элли вздохнула, веки снова отяжелели.
Пусть идет, и лучше бы она до конца репетиции вообще забыла обо всем. Память рыбки Дори иногда все-таки бывает кстати. Потому что, если сестра пристанет снова, придется как-то выкручиваться. Проще приплести свидание, которое на самом деле закончилось в целомудренные девять вечера, чем объяснять все остальное. Элли поморщилась. Хотя… что объяснять? Что она налетела на Хитклиффа, как последняя шизофреничка? Что он затолкал ее в туалет и произнес, пожалуй, самую длинную речь с момента их встречи? На мгновение даже показалось, что он выбрал туалет далеко не для этого. Еще один признак паранойи.
Возможно, он и сам это понял, когда отошел в другой конец помещения.
Его речь оглушила. Подняла в душе кислотную волну, которая обожгла все зажившие царапины и добралась даже до самых старых и темных. Вытянула всю копившуюся годами желчь и ярость, а потом… растворила их. Неожиданно и опустошающе. Будто канистру с ядом открыли и вылили. Когда Хитклифф закончил говорить, волна опала и ушла,
