Илья подхватил ее на руки, опустил на кровать, запрыгнул сам, стремительным движением стянул через голову свитер и отшвырнул его от себя.
Он целовал Полину, целовал, целовал, бесконечно, не отрываясь от ее губ. Его руки нежно, но властно и уверенно ласкали ее, обрывая всякую связь с реальностью. Ничего и никого вокруг в целом свете не было, только это красивое ловкое тело, только эти потемневшие глаза и жадные сильные губы. А никого и не нужно было. Только он, и прямо сейчас, и гори все остальное огнем…
Илья выпустил Полину из объятий, привстал на коленях, рванул массивную металлическую пряжку на брючном ремне. И тут Полина словно вспомнила, где вообще она находится и ради чего. Она резко села, схватила Илью за руки:
— Не надо! Нет!
Он замер, на лице его застыли замешательство и детская обида. Тяжело дыша, он отодвинулся в сторону, соскользнул с кровати на пол, скорчился там, уткнувшись растрепанной кудрявой головой в край постели.
У Полины дрожали руки, когда она приводила в порядок свое белье и блузку. Возбуждение еще не схлынуло, ее кожа все еще горела от недавних прикосновений. Хотелось завыть в голос.
Полина слезла с кровати и опустилась на колени рядом с Ильей. Он сидел, согнувшись и спрятав лицо, зажав в побелевшем от напряжения кулаке край жаккардового покрывала.
— Ты не должен…
Он вздрогнул и еще крепче стиснул кулак.
— Мы не должны, — поправилась Полина. — Илюша, мы не должны. Это неправильно.
Он вскинул голову, и Полина ужаснулась чудовищной гримасе, перекосившей его лицо:
— Неправильно?! Что за слово дурацкое?! Неправильно… А что правильно? Своими руками подложить тебя в постель к Валерке? Это, что ли, было правильно? — горько усмехнулся он, сжал губы и со злостью выдохнул: — Ненавижу себя!
Он несколько раз с силой ударил кулаком по кровати, глухо бормоча:
— Ненавижу!.. Ненавижу!..
— Илюша, мы же сделали этот выбор.
— Никакого «мы» не было! — запальчиво возразил он. — У каждого было свое решение. Я решил толкнуть тебя к нему. Ты решила мне уступить… И то, и другое — ошибка!
Что может быть паршивее, когда понимаешь, что все могло быть так прекрасно, но никогда не будет? Как бы ты теперь ни рыпался. Как бы ни плакал, ни бился головой о стену. Как бы ни умолял… Никто не в силах помочь, никто не способен исправить, потому что точка невозврата пройдена. Алгоритм любого выбора так построен, что назад вернуться можно только все разрушив, разметав в клочки.
— Илюша, ведь мы все равно не можем сказать ему правду.
— А в чем в данном случае состоит правда? — хмыкнул он и, дотянувшись до столика, схватил сигареты и зажигалку.
— Правда в том, что мы с тобой смастерили для него подделку. А он фальшивке этой поверил и счастлив. И мы не имеем права это сломать.
— Не имеем, — согласился он, тяжело перевел дыхание, пригладил пятерней волосы и вынул сигарету. — Извини меня, но или я сейчас закурю, или что-нибудь над собой учиню.
Не дожидаясь согласия Полины, он щелкнул зажигалкой, прикурил и с облегчением прикрыл глаза.
— Ну что ж, — проговорил он между затяжками, — Нам, как двум прожженным аферистам, не привыкать. Придется мастерить еще одну фальшивку.
— Какую?
— Попробуем притвориться, что нам нет никакого дела друг до друга, — пояснил он, пристально глядя Полине в глаза сквозь клубы табачного дыма.
Он встал, легко, одним махом приподнял Полину и поставил ее на ноги. Не выпуская сигарету изо рта, он одернул со всех сторон и разгладил скомканное покрывало на постели. Аккуратно пристроив сигарету на край пепельницы, подобрал валявшийся свитер, оделся, потом плеснул в бокалы еще немного вина.
— Ну что, давай… За успех нашего безнадежного дела, — нервно усмехнулся он.
Полина как раз отняла от губ пустой бокал, когда в дверь постучали. Илья поднялся и впустил Валерия.
— Ого! — изумился он. — Ну ты даешь, брат! Вино, сигареты, девочки. Джентльменский набор… А впрочем, тебе сегодня положено. Только что ты смурной такой?
— Да ты на себя лучше посмотри. Краше в гроб кладут. Что случилось-то? — угрюмо отозвался Илья, поспешно затушил сигарету и отдернул гардину, чтобы открыть окно. В комнату ворвался ночной холод.
Валерий выглядел усталым и растерянным. Было очевидно, что он выбит из колеи. Он сел на край кровати, серьезно посмотрел на Полину, потом на Илью, вздохнул, кашлянул и заговорил без всякого выражения:
— Случилась неприятность. Весьма серьезная. И как выпутываться из нее, я пока не представляю. И можно ли еще что-либо поправить, я тоже не уверен. Дело в следующем: с компьютера Рубина в офисе какой-то умелец слил незащищенный дистрибутив полноценной рабочей версии «Толмача». Плюс некоторую часть языковых моделей. Сделано это было вчера, в половине четвертого. С твоей машины, Полина.
— Я этого не делала, — произнесла Полина первое, что пришло ей в голову. Она взглянула на Илью. Тот яростно кусал губы и смотрел себе под ноги. Вскинув голову, он уставился на Полину.
— Что? — раздраженно спросила она.
Илья молча смотрел.
— Что? Говорю же, я этого не делала.
Он ничего не ответил, снова опустил голову. От одной только мысли, что Илья может вообразить, будто она замешана в этом, Полина пришла в отчаяние.
Она взглянула на Валерия:
— Валера, ты думаешь, что это я?
— Нет, не думаю… Я разрешил Рубину проверить не только все компьютеры в кабинете его группы, но и осмотреть все рабочие столы сотрудников, как снаружи, так и внутри. Ничего подозрительного не обнаружено. Файлы наверняка скачаны на мобильный носитель и, скорее всего, уже вынесены из офиса, благо никто и не думал препятствовать этому.
— Ага. Отлично. Компьютер осмотрен, стол осмотрен, осталось удостовериться, не спрятала ли я флэшку за корсажем…
— Полина, перестань. Я тебя не обвиняю, я рассказываю, что удалось выяснить, — устало возразил Валерий.
— Выяснять, так уж до самого конца! — процедила она. — Валера, дай ключ от номера!
— Зачем?
— Дай, я говорю!
Он вынул из кармана ключ и подал.
Полина махнула рукой Илье:
— Пойдем со мной!
— Для чего? — сухо уточнил он.
— Проследишь, чтобы я ничего не припрятала в потайном месте!
Он растеряно моргнул, но все же сдвинулся с места.
Полина вышла из номера Ильи и открыла дверь соседнего. Илья и Валерий вошли следом.
— Полинка, перестань дурить, ради Бога! — взмолился Валерий, наблюдая, как она вытаскивает из шкафа свою куртку и небольшую дорожную сумку.
— Что вы, что вы, мне не трудно, — отозвалась Полина.
