Рискованно. Или без организации останемся, или идеи на сторону сливать будет. Ну и кто остаётся? Только ты!
— Да я ж ни хрена в этом не разбираюсь! Этому же учиться надо! Да и школа, опять же… — попытался отмазаться он.
— Думаешь, я разбираюсь и учился этому?! А приходится вникать. И учиться ещё параллельно. Всё, брат. Привыкай. Детство кончилось, сопли вытирать и за руку водить никто не будет. И тут уже тебе решать. Хочешь чего-то добиться в этой жизни — барахтайся и пробивайся. Зубами в шанс вгрызайся. Если же нет и хочется спокойствия, так прямо и скажи. Место грузчика на рынке всегда найдётся.
— Да это понятно… — озадаченно взлохматил он на голове волосы, — Но только я ж действительно многого не знаю. И с чего начинать вообще?
— Начни с того, что поставь задачу юристам, чтобы подготовили документы о назначении тебя генеральным директором, организовывай встречу акционеров, на которой мы тебя и утвердим, — подсказал я, — И поищи себе на рынке труда грамотных помощников и советников. Ну и начинай уже пинать людей, чтобы не расслаблялись. Времени на раскачку нет. Запускайте уже в массовое производство передатчики, узнай, что там у Доцента по социальной сети. И вообще… — пришла мне тут в голову очередная идея, — Подготовь-ка к следующему понедельнику доклад о текущем состоянии дел у нас и приходи на совещание руководителей. Я распоряжусь, чтобы тебя включили в список участников.
— Ты представляешь, сколько у твоих подчинённых вони будет, что ты шестнадцатилетнего пацана гендиректором поставил? — с любопытством спросил он, — Тебе мало других проблем?
— Да похрен! — отмахнулся я, — Пусть воняют. Но так, чтобы я не слышал. А если будут ко мне лезть с этим, то я найду, куда их послать со своим мнением. И вообще… — закончить мысль я не успел, так как водитель вдруг резко ударил по тормозам, что бы не влететь в ехавшую впереди и вдруг резко остановившуюся машину сопровождения, а я чуть не впечатался в сидение водителя.
Прямо перед машиной сопровождения на перекрёстке выскочило несколько автомобилей представительского класса, из которых повылазило человек десять народу, возглавляемых каким-то смазливым хлыщом лет тридцати на вид, среднего роста, в чёрной шубе, который с недовольным видом высказывал сейчас что-то водителю машины с моей охраной. Больше всего в его облике поразила шуба… Нет, я конечно понимаю, что конец осени вроде как, и уже первый снег выпадал, но шуба…
Мы с Психом переглянулись и синхронно вылезли из автомобиля.
* * *
— …глаза разуй, мудила! — разорялся хлыщ в окно водителя, не обращая внимание ни на какие возражения последнего, — И быстро из машины вылез, я сказал!
— В чём дело? — пока ещё спокойно спросил я, чувствуя, что начинаю закипать. Всегда терпеть не мог подобных мудаков, которые любили срываться на тех, кто ниже их по положению.
— Отвали, щенок, не до тебя, — отмахнулся он от меня, бросив мельком взгляд, — Не лезь во взрослые разговоры.
Я даже слегка офигел от подобного обращения. Интересно, он себя что, бессмертным чувствует? Но подобное отношение спускать нельзя. Особенно, в присутствии своих же подчинённых, которые внимательно смотрели на происходящее. Охрана вылезла из машин, но пока не вмешивалась.
— Я — княжич Морозов, — решил я дать ему ещё один шанс на случай, если он не сообразил кто перед ним, и подошел ближе, — И если у вас есть претензии к моему водителю, прошу высказывать их мне, а не ему.
— А, наследничек… — процедил он презрительно, повернувшись ко мне, — Я граф Орлов. Объясни своим людям, что бы впредь уступали мне дорогу. Из-за твоих недоумков чуть аварию не устроили. И пусть водитель выползает, и прощения у меня просит. И быстрее! Я тороплюсь.
— А ты не охренел, дядя? — прошипел я, всё больше охреневая от происходящего, — У нас главная дорога, какого ху… художника, — сдержал я себя в последний момент, — Мы тебя вообще пропускать должны были? А не пошёл бы ты на ху… ну хутор, бабочек ловить?
— Да мне насрать, какая там у вас дорога была! — вспылил тот, — Пасть закрой, щенок, и делай, что тебя говорят!
И вот тут я уже, наконец, дал волю своим чувствам. Резко сблизился с придурком, подбил ему опорную ногу и когда он начал заваливаться, с силой впечатал его мордой в крышу машины так, что там даже вмятина осталась. И тут же со всех сторон раздался лязг предохранителей. И его и моя охрана дружно направили друга на друга стволы пистолетов.
— Охренели?! — рявкнул я, — Вы что, в центре Москвы стрельбу решили устроить? Быстро стволы убрали! — мои тут же послушались, а вот противники замешкались в нерешительности… — Быстро, я сказал, пока я вам их в жопу не засунул! Я одарённый и вы своими пукалками один хрен мне ничего сделать не сможете, а вот я свою угрозу и осуществить могу! — продолжал психологически давить я, и они нехотя подчинились, опуская руки.
— Ну всё, щенок. Конец тебе! — прогнусавил Орлов, поднимаясь с земли и вытирая рукавом кровь из разбитого носа, — Дуэль, здесь и сейчас! Я тебя, сука, буду медле-е-енно убивать… — мрачно пообещал он.
— Да ты, я гляжу, полный псих, дядя, — язвительно произнёс я, — Какая может быть дуэль почти в центе Москвы? Да тебя в психушку срочно надо везти!
— Заткнись! — рявкнул он мне, — Здесь парковая зона, так что ничего страшного не случится. Пусть твои люди помогут оцепить место, что бы нам не помешал никто, и делом займёмся. Некогда мне с тобой тут возиться. Я спешу, — повернулся ко мне спиной и начал отдавать команды своим людям по организации оцепления. У меня же на секунду промелькнула мысль, может он действительно псих и стоит оглушить его сейчас, пока он отвернулся от меня, и отправить в больницу? Но в итоге махнул рукой и решил, что и хрен бы с ним. Плевать, больной он там или нет, но проучить стоит, и я отдал команду своим людям, чтобы они подключались к организации оцепления.
* * *
Толстая извилистая молния шарахнула по тому месту, где я был буквально какие-то доли секунды тому назад. Затягивать с началом дуэли хлыщь не стал, и без всяких прелюдий сразу же атаковал, как только оцепление было установлено.
