Тэд ничего не ответил.
– Я узнал кое о чем еще, – вмешался доктор Вейс. – Маррет утверждает, что проект будет иметь смысл только в том случае, если он будет направлен на управление погодой в целом по стране, а не только на борьбу с ураганами над океаном.
– Управление погодой, – повторил президент. Он перевел взгляд с советника по науке на Тэда. – Это… это уму непостижимо. Погода – это нечто могучее, беспощадное, суровое. Не могу даже представить себе, чтобы люди могли ею управлять.
– Мы это сможем делать, – твердо ответил Тэд. – Погода лишь кажется могучей и суровой, потому что мы пока не способны ее постигнуть. А между тем в ее поведении есть логика. Погода подчиняется тем же физическим законам, что и яблоко, падающее на землю. Мы только начинаем постигать эти законы. Но как только мы познаем их в должной мере, мы обуздаем погоду. Вспомните, огонь тоже когда-то казался таинственным и опасным. Но человек научился укрощать его. Мы до сих пор знаем об этой стихии далеко не все, что нам хотелось бы знать, и все-таки огонь сегодня так же обычен, как насморк.
Президент задумчиво сжал губы.
– Значит, вы уверены в том, что в погоде есть своя логика? Конечно, погода прекрасна, даже когда бушуют штормы. Послушайте, мистер Маррет, достаточно ли вы познали логику погоды, чтобы сказать мне, когда кончится снегопад? Я во второй половине дня должен лететь в Чикаго.
Тэд усмехнулся.
– Вот-вот перестанет, – сказал он, взглянув на свои часы.
– Вы в этом уверены? – спросил президент, подходя к окну и раздвигая шторы.
– Так должно быть, – ответил Тэд.
В распахнутые шторы хлынул яркий дневной свет. По небу неслись разрозненные клочья облаков, лучи солнца искрились, отражаясь от снежного ковра на лужайке.
– Что ж, вы, кажется, и в самом деле знаете, о чем говорите, – сказал президент. – Но от предсказаний до управления погодой большой шаг. Очень большой.
– Знаю, – сказал Тэд. Затем медленно, тщательно подбирая слова, он продолжил: – Если мы научимся эффективно управлять погодой, это обойдется нам куда дешевле, чем охота за отдельными тропическими возмущениями в просторах океана. Вот почему нашей окончательной целью должно стать полное господство над погодой. И мы добьемся этого, рано или поздно… Но мне хотелось, чтобы мы достигли этого сейчас… при содействии вашей администрации.
Президент рассмеялся:
– А я надеюсь продержаться здесь еще четыре года.
Тэд высказал президенту все свои доводы в пользу принятия проекта. В свою очередь доктор Вейс повторил все свои контраргументы. Президент внимательно выслушал спорщиков.
Наконец он сказал:
– Мистер Маррет, я высоко ценю вашу преданность идее и ваш энтузиазм. Но не забудьте, что правительство несет ответственность за благосостояние всей нации. У меня создалось впечатление, что ваши предложения имеют под собой реальную почву. Но вы сами не испытывали их в больших масштабах. Если ваши расчеты ошибочны, мы потеряем куда больше, чем просто выборы, мы можем потерять человеческие жизни и понести громадный материальный ущерб.
– Вы правы, сэр, – согласился Тэд. – Но если я не ошибаюсь…
– …то вы не будете ошибаться и в будущем году. Мне нравится проект «Контур». Я думаю, что победа над ураганами станет замечательным подарком нашему народу… и работы вам на ближайший год хватит с избытком. Согласны ли вы удовлетвориться первой частью программы и отложить обуздание погоды на будущее?
Мрачно кивнув, Тэд сказал:
– Если другого выхода нет, я согласен.
Президент обернулся к доктору Вейсу:
– Мы с вами все равно рискуем головами, – сказал он. «Контур» остается рискованным предприятием, а спорить с Пентагоном не очень разумно политически.
– Но выгоды будут велики, – ответил советник по науке.
– Разумеется, я понимаю. И я понимаю также, что остановить хотя бы один ураган значит гораздо больше, чем потеря нескольких миллионов голосов избирателей этой осенью.
– Политика – это искусство, мистер президент, – сказал доктор Вейс. – Я же только ученый.
Президент засмеялся:
– Мы еще обратим вас в политиков, – сказал он. – Так вы полностью поддерживаете проект «Контур»?
– В том, что относится к борьбе с ураганами, да.
– Полностью поддерживаете?
– Полностью, сэр, – сказал доктор Вейс.
– Ну и отлично. Если конгресс выделит средства, я санкционирую этот проект.
Беседа длилась еще несколько минут. Президент прошелся по поводу моих массачусетских дядюшек, которые на последних выборах рьяно поддерживали его соперника. На это я возразил, что отец голосовал за нынешнего президента. Вошедший секретарь напомнил президенту о следующей встрече, и после очередной серии рукопожатий нас вежливо проводили из кабинета.
– Желаю удачи, – сказал президент на прощанье. – Я буду внимательно следить за вашими успехами.
Тэд поклонился. Выйдя в коридор, он пробормотал:
– Успехи были бы ощутимее, если бы он поддержал весь проект, а не его безопасную часть.
16. Проект «Контур»
Четыре месяца пролетели в бешеной деятельности. С марта по июль нам пришлось пустить в ход программу, которая вовлекала в свою орбиту самолеты ВВС, военные корабли, спутники НАСА и значительную часть специалистов и оборудования Бюро погоды. Штат сотрудников программы состоял в основном из группы Тэда в Климатологическом отделе и моих людей из «Эола». Кроме того, на мою долю выпали поиски и наем новых сотрудников, которые официально числились в «Эоле», но на самом деле были персоналом «Контура». А поскольку сам проект не был секретным, то осложнений по поводу участия в нем Барни и Тули не возникало.
Наконец в начале июля мы были готовы к вылету в Майами.
В аэропорту Логан нас провожал доктор Барневельд, а также толпа корреспондентов и фоторепортеров, Нас больше не скрывали от глаз публики. Более того, в Майами в тот же день была запланирована большая пресс-конференция.
Попрощавшись с провожающими, мы заняли места в самолете. В полете работа не прекращалась. Я просматривал проект соглашения с английским правительством касательно района Бермудских островов. Тэд решил, что программа «Контур» должна охватывать как континентальную часть США, так и острова Карибского моря, но штормов, бушующих в открытом океане, мы касаться не должны. По двум причинам: во-первых, Тэду требовался научный контроль экспериментов, а океанские штормы, оставленные в неприкосновенности, можно будет использовать для сравнения с теми, на которые мы намеревались воздействовать; во-вторых, у нас попросту не было возможностей и средств контролировать все возмущения в океане.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
