Российской Империи казались поистине неудержимыми и безжалостными в своем победном порыве. Они упрямо и неотвратимо шли вперед, не обращая внимания на потери в своих рядах, раз за разом сминая лихорадочно возводимые американцами баррикады и завалы, словно хрупкую бумагу. В тесных, забитых едким дымом коридорах, в перемежающихся стонами раненых и предсмертными хрипами умирающих отсеках, среди вспышек выстрелов и раскатов взрывов кипело чудовищное побоище, больше похожее на самую жуткую средневековую свалку. Столкнувшись лицом к лицу, космомопехи обеих сторон, ведомые неудержимой, первобытной яростью, бросались в безжалостную рукопашную, где в ход шли приклады, штыки, пистолеты и гранаты. С шипением скрещивались высекающие искры плазменные клинки, глухо стучали удары бронированных кулаков о триплексы бронешлемов, а вопли боли и ярости заглушали даже грохот непрекращающейся стрельбы.
Прошло пятнадцать минут с момента стыковки с «Мичиганов» первого русского шаттла, и все больше и больше членов экипажа обреченного американского корабля, осознавая всю безнадежность и абсурдность дальнейшей борьбы перед лицом неминуемого поражения, попросту складывали оружие и выползали из укрытий с поднятыми руками, моля грозных космодесантников Империи о пощаде. Все меньше и меньше среди «янки» находилось фанатиков и безумцев, предпочитавших смерть позорному плену. Эти упрямцы один за другим, либо умирали под безжалостными очередями русских штурмовых винтовок, рассеченные на куски высокочастотными плазменными клинками или разорванные в клочья взрывами гранат, либо отступали к капитанскому мостику, расположенному на верхней палубе.
Неудержимо, словно разъяренный медведь-шатун, русские абордажники палуба за палубой пробивались к самому сердцу «Мичигана» — главному командному отсеку. И вот, наконец, Таисия Константиновна со своими бойцами с боем ворвалась на мостик захваченного дредноута — средоточие и мозговой центр всего американского линейного корабля без контроля за которым невозможно было захватить корабль. Здесь взору великой княжны открылась поистине удручающая картина, больше напоминающая декорации к какому-нибудь апокалиптическому блокбастеру, нежели центр управления могучим космическим кораблем.
Все многочисленные приборные панели и пульты, еще совсем недавно переливавшиеся разноцветным мерцанием всевозможных индикаторов, теперь погрузились в непроглядную, гробовую темноту, мертвые и безжизненные. Уцелевшие экраны сплошь покрылись сеткой трещин или вовсе погасли, а те немногие дисплеи, что еще подавали признаки жизни, демонстрировали лишь причудливую мешанину разноцветных помех вперемешку с серой рябью.
И среди этого хаоса в полумраке мерцающих огней аварийного освещения царила поистине жуткая картина. Повсюду, куда ни кинь взгляд, виднелись неподвижные тела и корчащиеся в агонии фигуры жалких остатков команды вражеского линкора. Кто-то из умирающих «янки» судорожно зажимал кровоточащие раны трясущимися руками, из которых толчками вырывалась и растекалась по палубе темная, почти черная кровь. Кто-то уже затих навеки, безвольно привалившись изувеченным телом к покореженным переборкам или развороченным осколками пультам.
Вокруг же царило сущее светопреставление, по всему периметру рубки вспыхивали ослепительные всполохи выстрелов, грохотали взрывы брошенных гранат, звенели, высекая сноп искр, столкнувшиеся лезвия штыков. В воздухе стоял невообразимый гул, словно рев тысячи разъяренных демонов — русские и американцы ожесточенно сошлись в рукопашной, молотя друг друга, круша черепа, полосуя глотки плазмой штыков и сабель.
Таисия Константиновна словно вихрь пронеслась по залитому кровью полю боя, сокрушая противников и прорубая себе путь к главной добыче — командующему «Мичиганом» коммандеру Парсонсу. Дик Парсонс, еще несколько минут назад бросивший надменный вызов княжне, теперь в ужасе озирался по сторонам, явно ища пути к бегству. В безумных глазах застыло выражение первобытного, животного страха вперемешку с растерянностью и непониманием происходящего. А когда его блуждающий взгляд остановился на безжизненном теле раскинувшегося у самых ног энсина Дженкинса, разорванного практически пополам прямым попаданием из ручного гранатомета, по лицу коммандера пробежала нервная судорога. Из разинутого в безмолвном крике рта вырвался полувсхлип-полустон.
— Мда, Дженкинс, не зря ты так боялся штурма…
Оценив обстановку быстрым взглядом, Таисия взмахнула клинком, указывая на стоявшего вдалеке коммандера Парсонса:
— Этого взять живым, любой ценой!
«Морпехи» с «Пантелеймона» ринулись вперед, но в тот же миг откуда-то сбоку, словно черт из табакерки, вынырнули двое американских офицера, до того затаившихся за одной из приборных панелей. В то время как Парсонс ринулся прочь, в сторону одной из боковых дверей, ведущих из центра управления в смежные отсеки, офицеры, прикрывая отход своего командира, с ревом кинулись наперерез атакующим русским, извергая в них шквал раскаленного металла из штурмовых своих винтовок. Шедший первым космопех с «Пантелеймона» рухнул как подкошенный, очередь прошила его грудь навылет, пробив пластины скафандра словно картон. Второму и третьему повезло чуть больше, они успели отпрянуть и залечь, открыв ответный огонь.
Вспышки близких выстрелов на секунду ослепили Тасю, но она быстро сориентировалась. Молниеносно перекатившись в сторону и вскинув винтовку, она всадила короткую очередь точно в голову ближайшему врагу. Пули разнесли его шлем, словно переспелый арбуз, заливая все вокруг кровавыми ошметками мозгов. Второй американец уже разворачивался в ее сторону, вскидывая оружие, но Романова опередила его на долю секунды. Два гулких выстрела слились в один, и крупнокалиберные пули пробили «янки» грудь и горло. Захлебываясь собственной кровью, «морпех» завалился на спину, нелепо взмахнув руками…
Однако эта короткая, но яростная стычка дала Парсонсу драгоценные мгновения форы. Петляя меж покореженных пультов и искрящих проводов, запинаясь о лежащие тела своих же товарищей и что-то крича от страха срывающимся фальцетом, коммандер ломанулся куда-то в сторону технического коридора, явно намереваясь улизнуть с поля боя. Но Таисия Константиновна уже почуявшая запах крови, не могла позволить такой жирной добыче он нее ускользнуть.
— Куда собрались, коммандер? — шепнула сама себе великая княжна, срываясь с места в сокрушительном спринтерском рывке, пускаясь за американцем вдогонку.
За спиной Тася оставляла ревущих в азарте боя «преображенцев», добивающих последних защитников командного отсека «Мичигана». Уцелевшие американцы, видя тщетность дальнейшего сопротивления, бросали оружие и поднимали руки вверх в надежде спастись. Дух защитников линкора был окончательно сломлен…
…Настигнуть и сбить с ног улепетывающего со всех ног Парсонса труда не составило. Таисия в несколько прыжков нагнала беглеца и, с размаху всадив бронированный ботинок под колено, заставила того грохнуться плашмя на пол. Брыкающегося и вопящего что-то нечленораздельное коммандера, словно нападающий регбист мяч в тачдауне, Тася приложила затылком об пол так, что несмотря на шлем у того искры из глаз посыпались. А затем, рывком перевернув пленника на спину и оседлав, принялась остервенело месить кулаками по забралу. «Ратник-500» — последняя модель бронескафандра, в который сейчас была облачена княжна, без труда позволял это делать…
Избиение продолжалось недолго, бронестекло забрала буквально через несколько секунд уже было вырвано с корнем, а измочаленный и контуженый Парсонс явно плохо соображал, что происходит. Из разбитого носа
