В котловине от костра тепло - сюда почти не задувает ветер. Здесь есть на что присесть и на чем полежать. И вообще, здесь уютно. Он вообще с некоторых пор стал замечать, что ему было спокойнее находиться в тех местах, что почему-то слывут вредными или опасными. "Не сиди на пороге!" - а ему было лучше именно сидеть на пороге. "Не сиди на углу стола!" - а Тинча прямо-таки притягивал этот треклятый угол!
Эту ночь он решил провести не в сарае и не в сырой дроковой чаще Гнилой Лужи. Идти на маяк он тоже поостёрегся - далеко, и мало ли кто может попасться по дороге. Потому он прихватил с собой котомку с картошкой, кое-что из добытой снеди и, едва спустилась ночь, пришёл к заклятому месту.
Сегодня в Ступне Грена Какотиса кто-то был! И этот кто-то разжёг костер. И даже, как разглядел Тинч, когда приблизился, незваный пришелец расположился на том самом месте, где любил отдыхать Тинч. Здесь уступ скалы образовывал удобное сиденье с каменной спинкой. Костер уютно обогревал ноги, а сидеть или даже лежать на каменном ложе, куда можно подстелить доски, спрятанные заранее в расщелине скалы, совсем не холодно.
Зайдя со спины, Тинч рассмотрел широкоплечую фигуру, навершие длинного посоха, голову в капюшоне...
Инта каммарас, да ведь это тот самый "дядька"!
- Я занял твое место, Тинчес? - неожиданно звучно и отчетливо спросил незнакомец. - Такова моя роль - занять твое место.
Всё это он проговорил не оборачиваясь, странным образом зная, кто именно находится у него за спиной.
- А я тебя жду, - продолжал незнакомец. - Углей наготовил для твоей картошки.
Была ни была, решил Тинч. Хотя, если честно сказать, ноги слушались его в эту минуту с большим трудом, и вообще желали бы повернуть прочь, и как можно быстрее.
Он прошёл к костру и, сбросив наземь котомку, протянул руки к огню.
- Вы правы, - ответил он. - Зовут меня действительно Тинчес, а в этой суме - картошка. Правда, я не возьму в толк, как вы всё это угадали. Вы что же, фокусник?
С этими словами он, пересиливая себя, решился-таки заглянуть под капюшон незнакомца.
Нет, он увидел отнюдь не голый череп с чернеющими глазницами. И отнюдь не клыкастая физиономия упыря предстала его взору.
Уловив его взгляд, незнакомец сбросил капюшон. Перед Тинчем открылось широкое, красноватое от весеннего загара лицо, обрамленное львиной гривой волос. Большие мохнатые брови крутыми изгибами уходили к вискам. Ясные серые глаза смотрели из-под них с усмешкой, но по-доброму. Незнакомец пригладил ладонью в перчатке усы и бороду, и сказал так:
- Я пришёл за тобой, Тинчес. Твоё убежище возле дома нынче утром нашли солдаты. Обитать в Гнилой Луже... это, согласись, не самое лучшее из жилищ. Здесь, у костра, хорошо, но и костёр когда-нибудь погаснет. Потому я предлагаю тебе перебраться к нам, на маяк.
- Почему я должен вам верить? Кто вы такой?
- Ты можешь называть меня Акана - что означает "Меч". Ты можешь называть меня Ашман, что когда-то означало "Камень". Ты можешь называть меня Эргрен - что означает "Уставший от собственной силы". Ты можешь именовать меня Гаймартан, "Бессмертный" - как самого первого из живших на Земле людей. Ты можешь звать меня Таргрек - что означает "Отшельник" и как зовется книга, что ты постоянно носишь с собой. Наконец, ты можешь называть меня своим собственным именем - ибо кто есть встреченный нами, как не часть нас самих, а значит - и мы сами? Не так ли, о премудрый Тинчи?
В насмешливых глазах Отшельника было что-то, удивительно напоминавшее Тинчу отца. И в то же время это, разумеется, никак не мог быть не только отец, но даже близкий родственник, поскольку таковых у Даурадеса давно не осталось.
- Я понимаю, что удивил тебя своим появлением, - продолжал пришелец, наблюдая, как Тинч, как ни в чем ни бывало, один за другим, зарывает в угли желтоватые, тугие клубни. - Но поверь и не требуй объяснений: наши с тобой дороги именно здесь должны были пересечься. Кто я такой? Хотел бы я сам знать об этом. Откуда я так хорошо знаю тебя? Когда-нибудь догадаешься сам. Почему я здесь? Ты же молился Великому Дню, чтобы он послал тебе силы десяти человек? Эти силы пришли тебе на помощь вместе со мной.
- Нет, я не "диавол", - улыбнувшись, прибавил Акана, или Ашман, или Эргрен, или Гаймартан, или Таргрек. - Я такой же человек, как и ты. Есть вещи... о которых я не могу сейчас сказать. Когда-нибудь тебе будет дозволено узнать и об этом.
- А вы можете говорить как все люди, нормальным голосом? - спросил Тинч. - А то будто в школе: "бу-бу-бу" да "бу-бу-бу"...
- Во-от! - с удовольствием протянул Отшельник. - Вот теперь я слышу, что говорю с настоящим Тинчем. Ладно, парень. Что ты там ёрзаешь на корточках, присаживайся. Места хватит обоим. Ночи стоят долгие, картошка скоро испечётся, а мне, откровенно признаться, ужасно хотелось бы услышать рассказ о Бугдене и твоих приключениях. Как поживает старина Моуллс? Жив, старый Создатель Дворцов? А Хэбруд, что подарил тебе твои бесценные чётки? А Тайри? Какой ты ее оставил? Навестил её перед уходом?
- Вспомнил! - прервал его Тинч и от возбуждения прихлопнул в ладоши.
- Что именно?
- Вспомнил, на кого похож человек, которого держат в подвале моего дома.
- То, что бывший келлангийский моряк Терри Грэйа так похож на Тайру Грэйа, совсем не удивительно. Они брат и сестра, правда - только по отцу.
Тинч более не удивлялся тому, что Отшельник по какому-то особому таланту был осведомлен обо всем на свете. Читает мысли? Что с того... Я тоже сумею, если захочу.
- Да, они брат и сестра, - задумчиво добавил Таргрек. - Брат считает сестру погибшей, ведь она сбежала из дома в тот день, когда её собственный отец... Впрочем, покойный Птэр, великий пират и лоцман, конечно, вряд ли был идеальным воспитателем для рано созревшей двенадцатилетней девочки... Боже, в какие времена всякий раз доводится жить людям! Так ты хочешь сказать, что Тайри пятнадцать лет и что она жива-здорова?
- Ну, здорова, - пожал плечами Тинч. - Лепит всё... горшки свои...
- Расскажи, расскажи, подробнее!..
- Да вы, наверное, и сами всё хорошо знаете, - попробовал отбиться Тинч.
- Да, друг мой, разумеется, знаю. Только, знаешь, о некоторых вещах иногда так хочется просто от кого-то услышать...
4
С таким спутником, как Таргрек, Тинчу можно было никого не бояться. Они ещё с часок посидели у костра, наполнили желудки, как-то необычно быстро перешли на "ты" и, распевая во всё горло куплеты про дядюшку Турикса, отправились вначале на Гнилую Лужу, - где великан положил на плечи оба мешка с картошкой, предоставив Тинчу почётную обязанность нести его посох, - а затем побрели на холм, к развалинам маяка.
Доски старенького мостика надрывно заскрипели под тяжестью Таргрека. И почему я, действительно, не такой большой и сильный, подумал Тинч. Попадись им сейчас, по дороге "стадники" - он сумел бы, разумеется, отмахаться посохом, а его спутник...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
