едва видела Землю, из которой появилась сама: такой крошечной пылинкой она была – всего лишь острие булавки в огненном вихре необъятного. Однако я прекрасно осознавала – мои силы превосходят всю огромную мощь вокруг, я без всяких объяснений понимала, что сотворена из нерушимой сущности и что эти звезды и системы должны однажды внезапно исчезнуть во взрыве ужаса, а я продолжу существовать – я должна знать, помнить и чувствовать, что смогу наблюдать за рождением новой Вселенной и принимать участие в ее росте и устройстве.
– Напомни мне, зачем существуют чудеса, – спросила я, повернувшись к своей спутнице, и нежные звуки, мною издаваемые, были одновременно похожи и на музыку, и на речь. – И почему среди них всех лишь обитатели Земли считают, что их планета заслужила уничтожения, тогда как она получила достойное искупление?
– Сначала я отвечу на твой последний вопрос, – сказала Азул. – Видишь планету, опоясанную кольцом? Обитателям Земли, одной из которых являешься и ты, она известна как Сатурн. Спускайся со мной!
Уже через мгновение мы оказались внизу и вышли на широкой и красивой равнине, где в изобилии росли цветы странной формы и цвета. Здесь нас встретили существа высокого роста и ослепительной красоты, с человеческими формами и ангельскими ликами. Они с благоговением и радостью преклоняли перед нами колени, затем возвращались к тяжелому труду или удовольствиям, в зависимости от того, чем занимались, а я смотрела на Азул в ожидании объяснений.
– Этим детям Творца, – произнесла моя лучезарная проводница, – дарована способность видеть духов воздуха и разговаривать с ними. Они знают их, любят и просят у них защиты. Здесь неведомы хвори и старость, а смерть приходит как тихий сон. Время жизни по земным меркам составляет около двухсот лет, и процесс скорее похож на постепенное увядание роз. Электрический пояс вокруг их мира является преградой для мора и болезней, вместе со светом он рассеивает здоровье. Все науки, искусства и изобретения, известные на Земле, тут тоже есть, только в более развитой форме. Между жителями этой планеты и теми, кто живет на Земле, три важных различия: во‐первых, у них нет правителей, так как каждый владеет собой в совершенстве, во‐вторых, они не женятся, ибо закон притяжения, сближающий любых двух представителей противоположного пола, удерживает их в нерушимой верности, в‐третьих, во всей этой бескрайней величественной сфере никто и никогда не сомневался и не будет сомневаться в Творце.
При этих словах горячий, как огонь, стыд пронзил все мое нутро, и я ничего не ответила. Маленькие сказочные создания, предположительно дети сатурян, тут же подбежали к нам и стали на колени, благоговейно сложив руки в молитве. Затем они собрали цветы и бросили их в нашу сторону, наблюдая за нами бесстрашно и с любовью, как могли бы смотреть на редкую птицу или бабочку.
Азул подала знак, и мы поднялись прямо на их глазах. Паря в сиянии кольца, похожего на замкнутое в круг солнце, мы оставили Сатурн далеко позади и приземлились на Венере. Здесь моря, горы, леса, озера и луга составляли один огромный сад, в котором, казалось, нашли приют цветы и зелень всех миров. В грациозных формах и утонченных лицах женщин и в невероятной силе и божественной красоте мужчин воплотились мечты скульпторов и живописцев. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, что движущей силой цивилизации этой ослепительной планеты являлась любовь к Природе и Искусству. Здесь не развязывали войн, потому что народ был один. Жители жили как большая семья: они работали друг на друга и соперничали друг с другом, воздавая должное самым умелым соплеменникам. Ими правил один верховный монарх, которому они с радостью подчинялись, – Поэт, готовый пожертвовать троном, как только его народ обнаружит кого-то более великого, чем он. Ибо все любили не художника, но Искусство, а эгоизм считался у них неведомым пороком. Никто не любил и не женился, кроме тех, кто имел духовные симпатии, все существа верили и поклонялись Творцу. Такое же положение вещей было и на Юпитере. Мы посетили его следующим. На этой планете все управлялось электричеством. Люди, живущие на расстоянии сотен миль друг от друга, совершенно легко могли общаться через заряженную электричеством атмосферу, корабли на электричестве бороздили моря, книгопечатание – искусство, которым так гордятся жители Земли, – совершалось тоже с помощью электричества, и вообще все, что известно нам в науке, искусстве и технике, знают и на Юпитере, только в более совершенном виде, потому как было усилено электрической мощью, которая никогда не ослабевала. После Юпитера Азул показала мне много других прекрасных и великих миров, и все же ни один из них нельзя назвать Раем: у всех обнаруживался какой-нибудь небольшой недостаток – физический или душевный недуг, с которым нужно бороться и побеждать. Жители каждой звезды жаждали того, чего не имели, – чего-то лучшего, большего и высшего. Потому все они казались недовольными. Они не могли осуществить свои лучшие замыслы в том состоянии, в котором находились, поэтому их постигло разочарование. Они так или иначе были вынуждены работать, всех ожидала смерть. Но, хотя жизнь их не выглядела более или менее несвободной и мучительной, в отличие от землян они не жаловались на отсутствие Божьей милости, не отрицали ее, а, напротив, верили в настолько идеальное будущее, насколько несовершенно их настоящее, а главная цель и задача всех трудов состояла в том, чтобы стать достойными великого дара – Вечного Счастья и Мира.
– Видишь ли ты урок, что можно извлечь из этих светящихся сфер, полных жизни и знаний? – прошептала мне Азул, пока мы летели. – Знай, ни в одном, даже самом маленьком мире из всех бесчисленных систем, вращающихся перед тобой, нет человеческого существа, сомневающегося в своем Создателе. Ни в одном! Кроме твоей собственной обреченной звезды! Посмотри на нее – тускло сверкающую, подобно слабой искорке среди солнечного света, – какая это скромная крупинка, как похожа она даже во всем блеске вечно вращающегося колеса Жизни на едва различимую точку! Однако же там обитают карлики из плоти и крови – мужчины и женщины, притворяющиеся, что любят, в то время как втайне ненавидят и презирают друг друга. Бог там – богатство, а жажда наживы – добродетель. Там гений умирает от голода, а герой гибнет без награды. Там веру подвергают гонениям, а неверие избирают суверенным монархом целого народа. Там о возвышенных, недосягаемых тайнах Вселенной спорят недалекие смертные умы, которым не принадлежит даже собственная жизнь. Народ воюет против народа, вера против веры, душа против души. Увы, обреченная планета! Скоро ты вымрешь, и никто о тебе и не вспомнит!
Я
