— Здесь были деревни? — спросил я.
— Да. Много. Рыбы в озере много. А река, почитай, в саму столицу течет. И корабли ходили, а уж о лодках мелких и говорить не стоит.
Мимо проплыло несколько русалок обоего пола и один водяной. Все держали в руках длинные гарпуны, а водяной вдобавок помахивал странной формы мечом — будто сильно вытянутый серп с широким лезвием.
Мы вплотную приблизились к одному из гротов. Его стены, поросшие мелкими водорослями, будто все время пребывали в плавном движении. То сжимались, то расширялись.
— Сколько вас? — спросил я.
— Около четырех десятков русалок и полутора десятков водяных.
— Немало… А порченых?
— То нам неведомо в точности. Поначалу, когда мы только проснулись, порченых рядом почти не было. Подохли большей частью. А кто-то и очистился. Да только все одно долго не протянули. Так вот, по одному, небольшими группами нападали, гадины. Мы справлялись. Не без потерь, но все же. А потом их все больше и больше, да и в стаи сбиваются. В русле Горини все больше вертятся. Да только чую я, будто готовят что-то. Наших разведчиков изводят. А сами нет-нет, да к нам лезуть, — водяной замолчал.
Между тем, мы вплыли в грот. Внутри он походил на сужающуюся гофрированную трубу с редкими ответвлениями.
— Но то до поры только, — неожиданно продолжил Трулирад. — Не прими за насмешку, княже, но есть у меня опасение.
— Какое?
— Верх над ними кто-то взял. А теперь науськивает на нас.
— Где тут насмешка может быть?
— Как же? — удивился водяной. — Где это видано, чтобы порченые твари кому подчинялись? Никогда такого прежде не было.
— Времена меняются… Есть у вас над ними хоть какое-то преимущество? Ваши особенности, которые мы можем использовать.
— Скорость.
Внутреннее убранство жилища подводных жителей мало чем отличалось от обычного озерного дна. Сам грот в конце концов разделялся на несколько коротких ходов, диаметром около двух метров. Внутри каждый такой ход был облеплен густой студенистой массой. Ни столов, ни постелей. Только возле одной из стен жалкое подобие шкафа с останками посуды и металлическими столовыми приборами, по всей видимости, принадлежащими когда-то деревенским жителям.
— Ты, должно быть, голоден, — тронула меня за руку Ксенидия. А я и позабыл о ее присутствии. — Преображение всегда отнимает уйму сил.
— Можно немного. — Есть я действительно хотел.
Русалка скрылась в одном из ближайших ответвлений и вскоре возвратилась с целой рыбой, которую и протянула мне.
— Угощайся, княже.
Я сглотнул. Надо было думать, что жареных блюд здесь не дождаться. Но сырая рыба аппетита не вызывала. Заметив мое замешательство, Ксенидия засмеялась.
— Нас ваша еда тоже смущает, — проговорила она и подплыла почти вплотную. — Ты еще не чувствуешь нового себя. Не думай, как человек. Отпусти свои мысли и желания… — русалка говорила мягко, улыбка не сходила с ее губ. — Позволь, я покажу…
Ее улыбка стала шире, обнажились мелкие острые зубы, точно у пираньи. Без видимого усилия Ксенидия откусила рыбе голову и принялась пережевывать. При этом ее взгляд не отпускал меня.
Русалка не гипнотизировала, просто смотрела. Пристально, с интересом.
В животе у меня забурлило. Подумав, я взял из ее рук рыбу, поднес к лицу. Пахла та на удивление приятно. Даже вкусно. Тогда осторожно откусил кусочек. Ощущение, будто кусаешь хорошо прожаренное нежное мясо.
— Я же говорила, — сказала Ксенидия. — Надо только отпустить свои желания.
— Подумаю над этим. Спасибо, — кивнул я. Потом обернулся к водяному. — Что вы уже сделали для охраны?
— Дозорные патрулируют нашу часть озера. Все жители вооружены и в случае опасности тут же соберутся возле кладки.
— Где находится кладка?
— В одном из гротов.
— Вроде не очень умно. Здесь будут искать в первую очередь.
— Вот и я говорю… — попытался вступить в разговор Володан, но тут же сник под взглядом отца.
— Здесь наша вотчина. Никому она не ведома лучше, чем нам.
— А сами атаковать не пытались?
— Мы?! — и без того большие глаза Трулирада расширились еще больше.
— Ну да.
— Не с нашими силами. Едва-едва хватает остерегать кладку.
— Хорошо… Я хочу посмотреть на деревни. От них что-нибудь осталось?
— Жалкие останки, — поморщился водяной. — Те, что стояли по берегам, почти полностью сгнили. Некоторые дома затянуло в воду. Грязь и труха. Зачем они тебе?
— Я же не спрашиваю, зачем вам это, — я указал на ходы, чьи стенки покрывала студенистая масса.
— Для сна, — удивился вопросу Трулирад. — Дюже удобно. Хорошо хранит тепло. Попробуй.
— Пока воздержусь. — Я не дал себе времени проникнуться своеобразной спальней водяных. Хватит с меня и рыбы. В конце концов, не спать сюда прибыл. — Так что насчет деревень? Могу я на них взглянуть?
— Ты — князь. Тебе не след испрашивать чьего бы то ни было соизволения. Твое слово — закон.
— Тогда начнем. Осмотрим все, что успеем дотемна.
— Ксенидия, отдаю нашего князя в твои руки. Покажешь ему все, что он пожелает.
— Да, владыка, — поклонилась русалка.
— Возьми в сопровождение троих воинов. Вечер — время порченых тварей. Не рискуйте. Ежели что — тут же обратно.
— Да, владыка.
Я кивнул водяному и последовал за русалкой. Мы покинули грот, спустились немного ниже и нырнули почти в такую же пасть, разве что немногим уже.
— Не все гроты соединены между собой? — спросил я.
— Нет. Только центральные. Так легче обороняться.
Грот оказался коротким и завершался широкой комнатой, в стенах которой я заметил много небольших отверстий, диаметром сантиметров десять каждое. Ксенидия сунула руку в одно из таких отверстий и, вытащив оттуда гарпун, протянула его мне.
— Держи.
Я усмехнулся, но оружие принял. Ладонь обхватила длинную рукоять, выполненную из странного материала. Не металл, не дерево. Рука не скользит. Очень похоже на плотную резину. А вот наконечник гарпуна явно сделан из чьей-то кости — белоснежный, несмотря на наверняка долгое пребывание в воде.
Ксенидия вооружилась тем же самым, потом чуть сместилась, из другого отверстия выудила короткий деревянный посох с прозрачным набалдашником.
— Чтобы было светло, — пояснила она, протягивая мне посох.
Я покрутил его в руках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
