Нужно позаботиться о множестве деталей.
И все же я не просто выхожу на улицу. Останавливаюсь, чтобы снять челку для волос, нанести немного средства на локоны и накрасить губы.
Я просто пытаюсь выглядеть презентабельно, говорю я себе.
Осторожно обхватываю пальцами дверную ручку.
Коридор чист.
Вздохнув с облегчением, я на цыпочках выхожу наружу и спешу к лестнице.
В этот момент дверь ванной комнаты распахивается.
Пар вырывается из комнаты и ползёт за Зейном, который выходит оттуда в одном лишь полотенце.
Я не готова.
Ни в малейшей степени.
Он весь в мускулах, шесть футов с лишним. Просто ходячее произведение искусства.
Татуировки взбираются по рукам и плечам, выточенным до совершенства. Все его тело выточено до блеска.
Большие руки пробегают по его волосам, разбрасывая крошечные брызги воды и заставляя бицепсы напрягаться. Жестокие голубые глаза смотрят на меня.
Моему мозгу требуется несколько секунд, чтобы перезагрузиться.
— Привет. — Стоически произносит он.
— Привет. — Моё сердце сильно колотится, но я стараюсь сохранять строгий тон. — Одевайся. Нам нужно поговорить.
— О чем?
Он откидывает волосы назад.
— Я скажу тебе, когда ты будешь вести себя прилично. — Жёстко говорю я, используя свой «учительский» голос.
При этом тоне каждый мускул на его лице напрягается.
В его глазах плещется бунтарство.
— Я лучше буду неприличным. — Пристально смотрит на мои шорты, крошечные и едва заметные под огромной футболкой из школы. — Пойдём в мою комнату.
— В твою комнату?
— Ты можешь говорить все, что хочешь, наедине.
На секунду мой мозг даёт сбой, задаваясь вопросом, каково это — говорить не губами, а телом. Чувствовать его над собой. Обхватить его пальцами и заставить стонать. Чтобы…
— Нет.
— Нет?
Зейн вскидывает бровь.
— Я…
— Грейс.
Двигается ко мне.
Я отступаю назад.
— Вот. Давай поговорим здесь.
— Поговорим о чем?
— О прошлой ночи.
Его губы жестоко кривятся. Выточенные углы его челюсти отражают свет — грубая сила и жёсткие грани.
— Похоже, ты хочешь не только поговорить, тигрёнок.
Мои ноздри раздуваются.
Сердце готово разорваться.
Зейн имеет право быть самоуверенным. С таким телом, как у него, я уверена, что он не раз привлекал внимание девушек.
Сложив руки на груди, я говорю:
— Я говорю серьёзно.
— Мгм.
— Вчера…это была эмоциональная ночь. Мы чуть не умерли.
Он подходит ко мне ближе.
Мой взгляд скользит по его широкой груди, подтянутому прессу и низко спущенному полотенцу, дразнящему скульптурную тазовую кость.
Не смотри.
Это бесплодная просьба.
Я знаю, что скрывается под этим полотенцем.
Я хочу то, что под этим полотенцем.
— У нас также была та стычка с твоим отцом.
Тяжело сглатываю. Под кожей запульсировало тепло.
Зейн смотрит на меня, ресницы сонно подрагивают, как лев, потягивающийся после долгого сна и отправляющийся на охоту за самой легкой добычей.
Продолжаю идти назад, сердце бьётся, оно неспокойно, дыхание перехватывает.
— Я прошу прощения. Это было неправильно с моей стороны…поцеловать тебя. Как твоя учительница, я не должна была…
— Не должна, но ты хотела.
— Нет.
Но это не звучит убедительно. Даже для моих собственных ушей.
Зейн берёт меня за запястье и прижимает мою руку к своей груди. Соприкосновение кожи с кожей заставляет нас обоих резко вдохнуть.
Я на грани. Натянута до предела.
Тот факт, что любой из его братьев, Каденс или Виола могут выйти и увидеть нас, делает этот момент ещё более напряженным.
— Прикоснись ко мне. — Рычит он.
— Зейн.
Пытаюсь отстраниться, но он держит мою руку в плену, медленно опуская её вниз, пока она не оказывается прямо над линией его полотенца.
По кончикам пальцев пробегает тепло.
Я поднимаю взгляд и вижу, как его глаза задерживаются на моих губах. Неосознанно провожу по ним языком, и его хватка на мне усиливается, как будто он думает о вчерашнем поцелуе и гадает, что было бы, если бы мы пошли дальше.
— Я устал бороться с этим. — Шепчет он. — Я хочу овладеть твоим тугим маленьким телом. Жёстко и быстро. А потом медленно. Так медленно, чтобы ты умоляла меня о большем. Я хочу, чтобы ты выкрикивала моё имя. Я хочу, чтобы ты стонала от потребности, как в ту ночь в гостиничном номере, когда я пожирал тебя на балконе.
Я задыхаюсь, мои ноги превращаются в желе, а все тело пылает.
Его слова слишком грубы. Слишком невоспитанные.
Слишком сырые.
Мне нужно подумать о чем-то другом, чтобы погасить этот жар.
Кролики. Больные дети. Ужасные аварии поездов.
Но уже слишком поздно.
Эта химия сильна.
Я вижу её. Чувствую.
Каждое ощущение той ночи. Как он заставил меня вцепиться в простыни. Как наши тела соединялись снова и снова, снова и снова.
Дикая, грубая, насильственная жестокость его поцелуев.
Его вторжения. Тени исчезали во тьме. Густая пульсирующая потребность, которую удовлетворяли хватающие руки и хлещущие бёдра. Свобода без имен, без возраста, без ответственности.
Впервые в жизни я почувствовала вкус безрассудной несдержанности, и меня затянуло.
А потом все превратилось в хаос.
Студент.
Сводный брат.
Вне закона.
Зейн Кросс — само определение разрушения.
Одно прикосновение — и он может уничтожить меня.
Мою жизнь.
Моё расследование.
Все, ради чего я так старалась.
Он медленно опускает голову, его горячий голубой взгляд перехватывает моё дыхание.
В последний момент я поворачиваюсь к нему лицом.
Дрожа, я стону:
— Зейн…мы не можем.
Его пальцы хватают меня за подбородок, и он притягивает моё лицо к своему. Эти грубые руки сильные и почти болезненные для моей челюсти.
Извиваюсь, но его тело вжимает меня в стену, твёрдую, как гранит, обдавая почти неистовым жаром.
— Мы можем. — Говорит он.
— Мы не должны.
— Но мы сделаем это. — Зейн наклоняется вперед, его губы касаются моего уха. Аромат его тела окутывает меня, задерживаясь и смешиваясь с мускусом моего пота и желания. — Я буду иметь тебя, Грейс Джеймисон. — Говорит он, его тёплое дыхание обволакивает мои дрожащие губы. Его глаза — тёмная тень соблазна. — И никто меня не остановит.
Я чувствую, как рушатся мои запреты. Все желания и стремления, которые копились с нашей первой ночи вместе, сталкиваются в ураган. Моё тело болит, пульсируя в такт с бешеным сердцебиением.
Наклоняю голову.
Его острый рот кривится в ухмылке.
В этот момент дверь распахивается.
Выходит Финн.
Я отталкиваю Зейна, ужас смешивается с вожделением, из-за которого я была бессильна сопротивляться ему.
Брат Зейна бросает на нас скучающий взгляд, не говоря ни слова, пересекает коридор и направляется в ванную.
С моих губ срывается выдох. Сердце кричит, а тело пышет жаром, как человеческий костёр, и я бросаюсь прочь от чудовища, которое только что заявило о своих намерениях.
Никто меня не остановит.
В том числе и я.
Именно это он и имел в виду.
Это угроза.
Обещание.
Дерзкий и заманчивый вызов.
Я в глубоком дерьме.
Потому что теперь я вижу, что…
Зейн Кросс не станет моей погибелью.
Этот самоуверенный ублюдок уже погубил меня.
![]()
Все собираются на кухне. Датч сидит во главе стола, сцепив пальцы и глядя в дырку в причудливой стеклянной поверхности.
Каденс сидит справа от него, её глаза полны беспокойства.
Сол сидит в кресле рядом с ней, его пальцы барабанят по столу. Под глазами у него тёмные круги. Похоже, он плохо спал.
Финн сидит рядом со мной.
Он ничего не сказал. Не то чтобы он обычно говорил. Если у него и есть какие-то мысли по поводу того, что он увидел в коридоре ранее — его брат практически голый и прижал меня к стене, — то держит их при себе.
