в этот конференц-зал, и внезапно кто-то выходит из боковой комнаты. Нам всем знакомы их лица. Семь олдерменов и мэр, но женщина, вышедшая из дверей, – не одна из них.
Когда папа без колебаний стреляет в нее, я стараюсь заставить себя не дергаться. Женщина падает назад, издавая сдавленный крик. Ее руки поднимаются к груди, а рубашка под ними быстро пропитывается кровью.
Мы проходим мимо нее, и отец просит нас расступиться.
А затем он выбивает дверь и заходит внутрь так, словно это место принадлежит ему.
Глава 21
Кора
Моя мама не оставляет попыток до меня дозвониться.
«Мама» – смешное слово, учитывая, что когда-то у меня была настоящая мать, а теперь она мертва. И возможно, она умерла еще до того, как я покинула Стерлинг-Фолс. Эта часть хронологии удручающе туманна.
Аполлон сидит рядом со мной на диване и смотрит фильм, но его взгляд постоянно падает на мой вибрирующий телефон на кофейном столике. Этот телефон – подарок от него и Джейса. Они восстановили мой старый номер и загрузили заново все, что было синхронизировано с облаком. Должно быть, сообщение о том, что я появилась в сети, насторожило моих родителей, которые незамедлительно начали мне звонить и до сих пор не прекратили.
В моем телефоне есть непрочитанные сообщения от Марли, в том числе с извинениями, и даже несколько от «святоши» Джаннет, которые я тут же удалила.
Вот бы эта сука оказалась на дне океана.
Экран моего телефона гаснет, а затем снова загорается.
– Ты должна ответить, – наконец говорит Аполлон и, взяв телефон со стола, протягивает его мне и подталкивает меня локтем.
Я просто смотрю на фотографию, высветившуюся на экране телефона в его руке. На ней наши с мамой лица, прижаты друг к другу. Мы широко улыбаемся, и ясно видна разница между моими рыжими и ее темными волосами, а также между моей бледной и ее золотисто-бронзовой кожей. Мы никогда не были похожи, но мне всегда нравилась эта фотография, ведь на ней мы казались счастливыми. На этой фотографии мы одинаково наклонили головы друг к другу, а в уголках наших глаз появились одинаковые морщинки.
Стоит подумать об этом, как я чувствую, что во мне поднимают свои уродливые головы ностальгия, тоска и печаль по дому.
– Ладно. – Вздохнув, я беру у него телефон и провожу пальцем по экрану, чтобы принять вызов. – Алло.
– Кора? Слава богу!
– Мам, ты должна перестать звонить, – перебиваю я. – Пожалуйста.
– Прости. – Кажется, мама потрясена повисшим молчанием. – Мы получили сообщение о том, что ты снова на связи, и забеспокоились. Мы ведь все еще… мы все еще твои родители.
Я закрываю глаза, и Аполлон обнимает меня, притягивая к себе.
– Я знаю, что вы волнуетесь, но разве вы не видите, как мне больно? – спрашиваю я срывающимся голосом.
Сколько себя помню, я хотела иметь семью, но не построенную на лжи. А теперь я скучаю по людям, которые делали это со мной на протяжении четырнадцати лет.
– Мне так жаль, – шепчет мама. – Ты в порядке?
– На данный момент да, – говорю я.
– Кора…
– Пожалуйста, перестань мне звонить, – шепчу я. – Когда я захочу поговорить – я позвоню сама. Но по принуждению ничего хорошего не выйдет.
– Хорошо, – говорит она. – Я люблю…
Я вешаю трубку, прежде чем она успевает закончить предложение, и сажусь к Аполлону на колени, обнимая его за шею.
Я зарываюсь лицом в его рубашку, и мои глаза горят от непролитых слез. Пока он крепко обнимает меня, я пытаюсь вернуть контроль над своими эмоциями.
Вошедший в комнату Джейс садится рядом с нами и кладет мои ноги на свои колени.
– Она поговорила с мамой, – негромко объясняет Аполлон мое состояние, и Джейс, вздыхая, поглаживает мои икры.
– Ты не можешь от них отгородиться, Кора. Они твоя семья.
– Вы моя семья. – Я поднимаю голову и смотрю на него.
Мне не хочется признавать, но это правда. Есть ли у нас свидетельство о браке или нет, они принадлежат мне, а я им.
– Ты, Аполлон и Вульф – все, что мне нужно.
– Возможно, тебе и не нужны другие люди, детка, но иногда прощение само по себе является формой мира. – Аполлон целует меня в щеку. – Это не обязательно должно произойти сегодня или на следующей неделе. Мы можем подождать, пока ты не будешь готова встретиться с ним лицом к лицу.
Джейс кивает в знак согласия, но его глаза блестят от странных эмоций. Неужели он думал, что я отвергну его? Особенно после этого утра.
Я протягиваю руку и переплетаю наши пальцы, а затем кладу голову на плечо Аполлона. Он нажимает на кнопку на пульте, снова начав воспроизведение фильма, и увеличивает громкость.
Единственный человек, которого я хотела бы здесь видеть, но которого с нами нет, – это Вульф. Я надеюсь, что так будет не всегда.
Глава 22
Вульф
Он собирается убить их всех.
Цербер входит в комнату и окидывает присутствующих жестоким взглядом. Все происходит будто в замедленной съемке. Некоторые олдермены начинают кричать, а Алекс Стерлинг приподнимается в своем кресле и злобно смотрит на моего отца. Я кидаю мрачный взгляд на Адскую гончую, пришедшую с нами, и он замирает у входа в зал заседаний. Мне не нужен здесь еще один Джокер. Мой отец и так достаточно опасен.
– Сядь! – приказывает мой отец, достав пистолет и направляя его на Стерлинга.
Алекс Стерлинг долго смотрит на него, но затем выполняет приказ, а мы с Маликом продолжаем стоять в дверном проеме, блокируя выход. Я насчитываю семь олдерменов, входящих в городской совет, мэра и Натана Брэдшоу. Скрипя зубами, я проклинаю их глупость. Неужели они действительно считают себя настолько неуязвимыми, что собрались здесь все вместе без защиты?
– Это переворот, – сообщает им мой отец.
Одна из женщин открывает рот, чтобы выразить свой протест, но Цербер не дает ей этого сделать. Он обходит стол и, подойдя к женщине, хватает ее за волосы. Откинув ее голову назад, он открывает ее рот и просовывает между зубами дуло пистолета.
Сопротивляясь, она издает какой-то булькающий звук, но мой отец не ослабляет своей хватки.
– Пустая трата времени, – говорит он и нажимает на курок.
Стену позади мертвой женщины окропляют кровь и мозговое вещество. Ее мертвое тело безвольно поникает в кресле, а затем падает с него на пол.
Кто-то начинает кричать,
