обществе той, рядом с которой подобных сложностей он не испытывал. Возможно, именно поэтому демоница рядом с ним была одной из тех немногих, кому он симпатизировал. Возможно, думал Соли, именно поэтому он и мог почувствовать настоящую близость разве что с этой демоницей. К слову, личностей, которым Вэ Соли хоть как-то симпатизировал, можно было пересчитать по пальцам одной человеческой руки, не обязательно целой.
Суккуба рассказывала человеку историю из своего прошлого, и её настроение порой кардинально менялось в течение короткого повествования. Только что подавленная Вета за несколько секунд превращалась в Вету жизнерадостную, возмущённую, удивлённую… Так, словно она заново переживала произошедшее. Активно жестикулируя, самозабвенно декламируя, непринуждённо восклицая, она ни в коей мере не была обеспокоена собственным экстравагантным поведением. И уж тем более она не была обеспокоена мнением любого случайного зрителя, кем бы он ни оказался. Единственное мнение, которое могло интересовать Вету — мнение единственного неслучайного зрителя. Мнение человека, которого она предпочла называть Вэ Соли, не вдаваясь в подробности того, что считала это имя идеальным только из-за знания — такое имя на самом деле было выбором самого Вэ Соли. К слову, личностей, которые были в достаточной мере знакомы с Ветой, немало поразил бы один только факт — Вету интересует чьё-то мнение.
На пустой, едва ли не вымершей улочке-лазе Вета хотела узнать мнение человека, едва ли умеющего своё мнение выражать:
— Вот скажи мне, Соли, что-теперь-то могло напугать эту нервную шайку? Вот ну что?!! — Возмущению демоницы не было предела. По крайней мере, на данный момент.
— Вета, насколько ты уверена, что использованный тобой облик не был страшным?
— Уверена! Я в этом облике жила ещё несколько лет, и всем он нравился. На самом деле очень удачный внешний вид попался, почти не нуждался в доработке.
— Раз облик настолько хорош, то дело, скорее всего, в женщине, послужившей источником. — Соли отрывисто высказал обрывок своего суждения, и, по привычке, не доводя его до конца, спросил. — Если для тебя это так важно, почему ты не поинтересовалась у шайки не-героев? Судя по тому, что ты рассказала, те люди были бы с тобой весьма откровенны.
Ни Соли, ни, тем более, Вета даже не задумались о том, что для обычных людей превращение грозного сверхъестественного создания в обычного человека может показаться устрашающим. Не задумались они и о том, что эта женщина могла быть попросту знакома исследователям древнего лабиринта, и, например, к тому моменту её уже не было среди живых. А если бы кто-нибудь сказал этим двоим, что процесс мутации суккубов сам по себе может испугать обычных людей, то Вета, скорее всего, искренне рассмеялась бы от подобного утверждения, Соли же, вероятно, не удержался бы от сарказма в адрес высказавшего нечто столь нелепое.
— Спросить? Мне такое даже в голову не пришло… — Вета остановилась в недоумении.
— Желательно интересоваться у первоисточника, но тебе ведь ничто не мешает досаждать своим вопросом случайным прохожим, и после сравнить их ответы. Такой способ хоть и не совершенен, имеет ряд достоинств.
— Ой, ну что мне могут сказать случайные прохожие?.. Если давить на первоисточник ещё имеет смысл, то на остальных рассчитывать не только неприятно, но и попросту нелепо. Сам посмотри, Соли. — Вета закатила глаза и сосредоточилась на окружающем пространстве. Для такого существа, как она, почувствовать присутствие жизни на довольно приличном расстоянии было чем-то само собой разумеющемся. Не более чем за секунду Вета нашла то, что искала. — Пойдём, ближайший случайный прохожий за тем поворотом!
— Если тебе неприятно, то можешь ничего мне… Хм. — Глядя на быстро удаляющуюся фигуру суккубы, Соли пожал плечами и направился следом.
Пройдя сквозь очередной лаз между домами, Соли обнаружил открытое пространство. Открытое, разумеется, в сравнении с тем, что он видел, пробираясь сквозь Порочный квартал. Размером чуть больше баскетбольной площадки, здесь такая миниатюрная площадь могла показаться по-настоящему просторной. В дополнение к этому, площадь была полностью очищена от изобиловавших на остальных улицах грязи и мусора, что подчёркивало особый статус места даже больше, чем одетый в наводящую на мысли о тамплиерах военную форму молодой нэдзу’ум — крысоподобный ма’алаки’, определённо исполняющий здесь обязанности стражника.
О том, что нэдзу’ум являлся стражником, говорили не только его украшенные крестом белоснежные латы, но и его поведение. Полуангел направил свою алебарду на приблизившуюся к нему Вету, и высокомерно объявил:
— Как отродье тьмы оказалось в священной Калварии? Именем архиерея Триполи’Ба’Тризе я приказываю тебе, нечисть, проследовать со мной в…
— Да не хочу я за тобой следовать! — С едва различимой скоростью Вета ребром ладони ударила по алебарде. Пришедшийся по плоскости навершия алебарды удар расколол сталь, оставив ма’алаки’ с одним лишь древком, вместо лезвия увенчанным кривым обрубком. Вета, не придавшая ровным счётом никакого значения тому, что острие алебарды только что находилось в миллиметрах от её груди, как ни в чём не бывало продолжила. — Я только спросить хочу. Чем может напугать мутация суккубов? Хотя ты, наверное, ничего в этом не смыслишь… Я объясню. В общем, пропускаешь сквозь тело образ, что-то хочет отпасть, что-то хочет вырасти, и начинается… Эй, ты куда? Я ещё не договорила!
Нэдзу’ум определённо не собирался дослушивать. Одним прыжком он добрался до центра площади, на котором слегка возвышалась чёрная округлая площадка, напоминающая пустующее основание статуи, и срывающимся голосом завопила:
— Дикастерий, главный вход!!!
— А ну стоять, крысёныш!!! — То ли обиженно, то ли возмущённо прокричала Вета вдогонку, и красные лоскуты её Живого Доспеха-платья устремились вслед за крысоподобной химерой.
Несмотря на то, что Путы Живого Доспеха двигались быстрее выпущенной стрелы, поймать нэдзу’ума у Веты не получилось. Как только полуангел докричал название места, его окутали вылетевшие из чёрного пьедестала такие же чёрные струи вязкой жидкости. Так же стремительно, как и поднялась, жидкость влилась обратно в пьедестал, оставив после себя затихающее эхо звука выплеснутой воды. Подобные щупальцам полоски красной ткани пытались схватить воздух.
— Нахамил. Угрожал. Убежал. — Глубокомысленно подвела итог произошедшему Вета.
— Ничего не сказал. Провал. — Соли подчёркнуто повторил интонацию Веты.
— Вот, спросила у случайного прохожего. Получилось даже хуже, чем я ожидала. — Впрочем, Вета совсем не была расстроена неудачей, наоборот, она выглядела так, словно только что доказала сложную теорему. — Конечно, этот крысёныш стоял и никуда не шёл, и потому ты можешь не засчитать его за прохожего, Соли, но всё равно я права.
— Если только что продемонстрированный тобой приступ слабоумия был жалкой формой самоутверждения, Вета, то мне остаётся лишь восхищаться твоей никчёмностью. — Несмотря на саркастичность, Соли испытывал своеобразное умиление поведением своей подруги. Впрочем,
