нечего тебе тут в конторе прохлаждаться, давай иди работай на свой участок, — наконец отпустил меня начальник.
* * *
Я вышел из здания конторы и задумчиво пошёл к себе на участок. Вот уже прозвучал и второй звоночек об особом ко мне интересе со стороны неких неустановленных сил. Первый звонок — военкомат, второй — здесь на работе. Хорошо бы ещё позвонить домой и аккуратно там разузнать, не интересовался ли мной кто чужой. Хотя, звонить по телефону по такому деликатному вопросу будет не очень разумно. Надо бы, после празднования Нового года, съездить туда на несколько дней, мать повидать и посмотреть, как там и что. Да и про Потапова можно будет заодно разнюхать, как он, гад, там живёт-поживает.
Но кто же мной так плотно интересуется? В чём причина, и где я прокололся? Слежки за собой я не вижу. Хотя, если за мной смотрят профи, а организовать проверку через военкомат могли только соответствующие органы, это и не мудрено. Это вам не люди Вахо, слежку которых я вычислил на раз два. Тут, по идее, должна работать не одна бригада со сменой наблюдателей и машин. А с другой стороны, не слишком ли много я о себе сейчас вообразил? Смысл следить за дворником, тратя на это драгоценный государственный ресурс? Я и так целый день на виду и весь как на ладони. Разузнать обо мне поподробней — это одно, а вешать на меня наружку, наверное, всё же было бы чересчур. Не велика я птица.
Что касается причин повышенного ко мне интереса, единственное, что приходит сейчас в голову, так это то, что его пробудило недавнее знакомство с мажорами. Вот здесь было уже тепло. Интерес ко мне проявился после начала активного общения с этой компанией. Если родитель или близкий родственник кого-то из этих ребят является секретоносителем высокой категории и допущен к государственной тайне, то моё активное общение с родственником такого лица может быть расценено как попытка подхода со стороны. И по мне может быть запущена стандартная процедура проверки. Чисто на всякий случай.
Вот я лопух! Я, в своём стремлении выйти в высокие круги, совсем не подумал о том, что моё знакомство с мажорами может быть так расценено. Общаясь с этими ребятами, я явно вышел за рамки роли обычного дворника. Знание английского, едкие замечания очевидца во время рассказа Бориса о Лондоне, тут так и напрашиваются определённые выводы о том, что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Кроме того, мои замечания о Рауле Рисо и «Чёрных осах» — тоже явный прокол. Не может знать обычный парень в этом времени информацию о глубоко засекреченном спецподразделении кубинской армии «Чёрные осы». (Tropas Especiales «Avispas Negras»). Да и о любой спецслужбе или частях СпН СССР и стран ОВД советский гражданин не знает почти ничего. Это про их зарубежных коллег-как о «Дельте», «зеленых беретах», рейнджерах, выходят книги и статьи в таких профильных журналах, как «Зарубежное военное обозрение», а наших, надёжно защищает закон о государственной тайне.
Интересно, с чьей стороны мне сейчас прилетело? Самые очевидные варианты — это Борис и Вика. У Бориса родители дипломаты, работали в Лондоне, и там может быть много чего намешано. Дипломаты часто связаны с разведкой, да и без разведки они входят в круг особо опекаемых лиц. Да Борис и сам парень весьма умный и амбициозный, с большим будущим.
Вика тоже подходит как причина для проверки. Она дочь генерала, умная и внимательная девушка, задаёт много каверзных вопросов. Да и парня того Алима, именно она приводила на тренировку. Может, это были смотрины? Интересно, что загадочные инициаторы проверки могли из этих смотрин получить? Необычную для этого времени технику, которую демонстрирует парень, никогда ей не обучавшийся, вот что. И Алим, сто процентов, занимался именно тайским боксом. Где он сам, интересно, мог его освоить?
Но если смотреть на ситуацию шире, то и Таня, дочь директора крупного завода, могла стать причиной. Может, этот завод выпускать секретную продукцию? Ещё как может, тогда и оттуда могут расти ноги повышенного интереса к моей персоне. А где завод, принадлежащий к ВПК, там и «первый отдел», имеющий связь с «территориалами» Комитета. Но тогда логичнее было бы интересоваться Ваней, он с ней общается гораздо больше меня. Отец Славика тоже какой-то там крупный партийный деятель, насколько я помню, и оттуда интерес ко мне тоже может быть вероятен. Из моих глубоких раздумий меня вывел хлопок ладонью по плечу.
— Привет, студент! Давненько мы с тобой не виделись.
Я с досадой повернулся, чтобы посмотреть, кто это так панибратски со мной здоровается. Плохой, кстати, звоночек для моей внимательности к окружающей обстановке. Я настолько выпал сейчас из реальности, что даже не увидел, что ко мне подошёл электрик Семён, и, судя по выражению его лица, намерения у него сейчас самые недружелюбные.
С той самой стычки во дворе, когда я повозил нашего электрика мордой по снегу, прошло уже больше двух недель. Сам я, не встречая Семёна, уже успел основательно позабыть о ней, а он, видать, помнил и сейчас явно намеревался со мной за всё поквитаться. Прямо тогда сделать это ему помешало вмешательство проходившей мимо женщины, которая пригрозила вызвать милицию. Сейчас же вокруг нас никого нет, потому как дети в школе, а взрослые на работе, и, скорее всего, Семён решил, что время для мести как раз настало.
— Привет, Семён! — Спокойно улыбнулся ему я. — Чего хочешь?
— Мы с тобой в прошлый раз не договорили, — нависая надо мной как скала, угрожающе процедил он.
— Так всё уже понятно, о чём нам разговаривать? — С недоумением развёл я руками. — Верочка явно предпочла меня, такому красивому и мужественному парню, как ты. И если даже ты набьёшь мне сейчас морду, это уже не изменит её решения. В этом случае, сам смысл мордобития уже теряется.
— Да мне сейчас уже пофиг на эту шалаву, пусть она трется хоть с тобой, хоть ещё с кем, — презрительно сплюнул в сторону Семён. — Думаешь, что она такая вся чистенькая, и только тебе одному давала?
— Семён, ну вот зря ты так, — брезгливо поморщился я. — При чём тут это. Если ты хочешь со мной говорить, давай говорить, Веру нетрожь, как-то не по-мужски это.
— Что, задело?
