дыма, уходящего в темноту, семян Чарма, из которых вырастут иные жизни среди миров более темных. Он вернулся в свое привязанное к земле тело и, возвращаясь, заметил немногие искорки Чарма, что летели в том же холодном направлении. Он четко различил тела, кувыркающиеся в вакууме, — но эти человеческие фигуры людям не принадлежали.
Это эльфы — тела их плывут к Темному Берегу.
Цветные трупы, одетые в берестяные платья с мхом и лиан, стали расплываться, как грязь под дождем. Прозрачные лохмотья кожи и кос завивались пенистыми спиралями и таяли в пространстве как блеск мишуры. Вскоре от эльфов остались только пятнышки света, изморось Чарма над синим шаром и перистыми облаками Земли.
Они спускались дальше, светлячки, выброшенные в ночь, пойманные планетным ветром и рассеянные над океанами, куда и упали почти все. Редкие осколки этой жизни приземлились над континентами и сквозь атмосферу медленно осели на леса и луга.
Несколько ярких пылинок сопровождали Нокса на пути к собственному телу. Неоновые ночные сполохи Манхэттена отражались в двойной реке, уходя вниз, как перевернутые факелы. Путешествие, которое казалось мгновенным, поглотило весь день. Тело, сидевшее на колене трубы, встрепенулось, и Нокс выпрямился, глядя на геометрический узор города.
Он с трудом поднялся на ноги и увидел, как сопровождавшие его искорки Чарма теряются в улицах.
— Что будет с этими жизнями? Как они возродятся в этой помойке?
Жизни, потерянные среди Светлых Миров, улетают к Темному Берегу. Почти все они вечно плавают в Бездне. Некоторые опускаются на мертвые миры. Те редкие души, что достигают Земли на крыльях случайного ветра, сливаются с основой этого мира и постепенно входят в геологическую матрицу планеты, снова оживают в водорослях, растениях и, наконец, в животных. Такова же будет и твоя судьба, Нокс, когда ты умрешь.
2
МЫСЛИ ДОЖДЯ
— Я не умру! — вызывающе крикнул Нокс. Он танцевал на крыше под взглядом городских огней и немногих ярких звезд. — Не для того я прожил так долго, чтобы сливаться с камнем.
Ты умрешь, Нокс.
Резким движением рук Нокс разорвал связь с Кавалом. Голос чародея затих, заглушенный шумом дальних сирен, грохотом дизелей и воем клаксонов на улице.
— Нет, Кавал, это ты мертв. А я еще жив. И жить буду вечно.
Он поднял церемониальное облачение, натянул его и по деревянным ступеням поднялся к ясеневой двери бывшего водопроводного бака.
Как и всегда, в Октоберленде стоял пьянящий запах прелых листьев и мшистых сырых камней. В прохладном и темном интерьере Нокс быстро подошел к пятигранному обсидиановому алтарю и вытащил из грязной урны черную иглу. Она двигалась резкими рывками, как будто впадая в оцепенение. Нокс, распевая и пританцовывая, расхаживал, прижав к груди отравленное острие, потом приблизил к игле почерневшие губы, наклонился низко и выпустил иглу на пол, глядя, как она скользит в маслянистом свете туда, где погибла Дева.
Нокс преклонил колени перед ожившей иглой и шепнул ей:
— Приди занять свое место в круге.
Мэри Феликс на высоте шести миль и на расстоянии сотен миль от него услышала этот призыв. Она сидела у иллюминатора самолета, который к рассвету должен был доставить ее в Манхэттен. Серебристые сполохи молний плясали в темных облаках, и сначала Мэри подумала, что слышит мысли дождя: Приди занять свое место в круге. Эти мысли дождя поднимались в тепловом потоке от раскаленной земли, чтобы коснуться холодной границы космоса и вернуться обратно в ночной мир.
Расставшись с Булем, Мэри Феликс то и дело впадала в транс. Она посетила Ирт, и мертвая женщина велела ей найти Кавала на Темном Берегу. Но Мэри была настолько новичком в этих астральных делах, что все попытки найти таинственного чародея оказались тщетными. Вместо этого она сидела в зале аэропорта, терпеливо наблюдая, как летние сумерки меняют цвет от оранжевого и красного до индигового. Она стала клевать носом. В туалете, смывая усталость с глаз, она таращилась на собственное молодое лицо и пыталась понять, кто же она сейчас.
Из темного иллюминатора самолета на нее снова глядело то же молодое лицо. В гудении двигателя слышались еле различимые дребезжащие голоса, нефизическое бормотание, поднимающееся из взволнованной души Мэри, от воспоминаний, что влил в нее Бульдог.
Ей было совестно, что она бросила Буля с Райаном. Она сбежала от магического существа, которое дало ей молодость и знание Светлых Миров. И в то же время выбора у нее не было. Знание, которым она теперь обладала, было их единственным оружием против Нокса.
Приди занять свое место в круге.
Мэри задернула шторку иллюминатора, услышав внутри себя голос Нокса. Она испугалась, что даже здесь, в небе, он может ее настигнуть. Мэри повернулась к соседке, стараясь не обращать внимания на телепатический призыв. Женщина была молода, с льняными волосами, и Мэри поняла, что уже видела ее раньше.
— Не бойся, — сказала соседка тихим голосом. — Я сама сперва боялась. Но когда ты почувствуешь силу, бояться будет уже нечего.
Мэри Феликс недоуменно прищурилась:
— Простите?
— Со мной можно не притворяться. — Женщина положила ледяную ладонь на руку Мэри. — Я знаю, что с тобой происходит.
— Знаете?
— Меня зовут Дева — по знаку зодиака. — Она безмятежно улыбнулась. — Меня послал Октоберленд.
Мэри отдернула руку как от огня.
Дева неодобрительно покачала головой.
— Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы тебя успокоить. Для страха нет причины. Я могу ответить на все твои вопросы.
— Извините, — сказала Мэри, расстегивая ремень кресла, и встала. Она выбралась в проход и направилась в хвост самолета. Когда она оглянулась, Девы не было.
В туалете она умылась — и из зеркала на нее глянула Дева.
— Ты займешь мое место в круге, — сказал призрак с ликующей улыбкой.
Мэри рванулась в дверь — подальше от этого ужаса. Оказавшись в проходе, она побоялась возвращаться на место и стала всматриваться в пассажиров салона, ища призрак и не находя его. В окне начинал пробиваться рассвет. Скоро посадка.
В дальнем конце прохода из туалета вышла Дева. Мэри резко отвернулась и столкнулась со стюардессой.
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Вон та женщина меня преследует. — Мэри показала в проход — там никого не было. — Извините. Только что она там была.
Мэри еще раз оглядела лица пассажиров и Девы не увидела.
Не желая возвращаться на свое место, Мэри нашла свободное кресло рядом с каким-то спящим бизнесменом. Стюардесса принесла ей апельсинового сока, и Мэри взяла его, настороженно разглядывая пассажиров.
В шести милях внизу, в приближающемся городе, Нокс ощутил ее страх и рассмеялся.
