не годится — только в металлолом. Частично собранный мотор нынче выглядел неаккуратной лепешкой. То, что стояло у стен, уцелело, по большей части, разве что что-то задели случайно. Хотя, конечно, и остальное они портили не целенаправленно — только то, что мешало пройти.
Твари проломили мой забор и забор участка напротив, а также стену чужого дома вместе с фундаментом, чтобы пробиться к строению в дальнем углу. Маленькому, деревянному, с вырезанным сердечком на двери, из которого, как и из щелей, бил ядовито-зеленый яркий свет. То ли он, то ли идущий с ним в паре странный запах привлекали тварей не только из моего искажения, но и из других. Собрались они перед сортиром, похоже, со всего города и сейчас напоминали детей, ждущих чуда перед новогодней елкой. А что? Какую елку заслужили, ту и получили.
А в качестве Деда Мороза, похоже, они получат Козырева: знакомую фигуру я заметил среди окружавших тварей людей.
— Валерон, — тихо спросил я. — Это то, о чем я думаю?
— Откуда мне знать, о чем ты думаешь? — притворился он идиотом. — Я не менталист.
— Ты в тот сортир выливал? — без обиняков спросил я.
— В тот, — вздохнул Валерон. — Он достаточно давно не использовался, а твое зелье выглядело безобидно…
— Ну, оно хотя бы не взорвалось…
— Это да. И эффект такой интересный. У тебя точно сродство к алхимии не появилось?
— Совершенно точно.
Митя прогрохотал совсем рядом, затем что-то тоненько пискнул.
— Искажение закрылось, — перевел Валерон. Быстро же спелись эти двое. — Пойдешь помогать Козыреву?
Я задумался. Твари выглядели загипнотизированными и вряд ли будут серьезно сопротивляться княжеской дружине. Справятся без меня однозначно, а если я приму участие в зачистке — кристаллами не поделятся. А кристаллов будет больше, чем обычно, что может навести Козырева на размышления, так уж бескорыстно желание деминской артели обучать новичка премудростям походов в зону.
Но и стоять в стороне я не мог: если Козырев меня заметил, то непременно поинтересуется, почему не помог. Отговориться зачисткой тварей в собственном курятнике не выйдет: там не так много трупов.
Княжеские люди перестали изучать скопище тварей, напали на них со всех сторон и сделали это столь успешно, что очень быстро стало понятно: буду я торопиться или нет — неважно, поучаствовать не успею.
Это придало бодрости, и я быстрым шагом устремился к Козыреву. Как и думал — пришел к шапочному разбору, ни одной живой твари уже не было.
— А, Петр? — заметил он меня. — Разбудили?
— Трудно спать, когда у тебя ломают сарай и забор. Что это вообще было?
Я кивнул на сортир, который продолжал светиться зеленым, окрашивая все вокруг в потусторонние оттенки.
— А шут его знает, — развел руками Козырев. — Первый раз с таким сталкиваюсь. Сам бы хотел знать.
— Да астафьевские это, Алексей Фомич, — уверенно сказал один из дружинников.
— Почему так думаешь?
— Тварина угол дома снесла, а там захоронка. И зелья в том числе. Видать, когда драпали, решали, что с собой брать, и часть вылили.
— Нашли куда выливать, — проворчал Козырев. — Как теперь определить, что это за зелье? Такой ценный эффект нам жизненно необходим. Это же прорыв в борьбе с потусторонними выходцами.
— Может, отловить и поспрошать, Алексей Фомич?
— В другом княжестве? — Он протяжно вздохнул. — Был бы у нас свой алхимик… А так, даже если согласится кто к нам приехать, пройдет время и вряд ли смогут выявить нужное. Да и захотят ли…
Он с сомнением поглядел на сияющий сортир. И я его понимал — сам я точно не захотел бы возиться с чужим дерьмом.
Глава 17
Спать с разрушенным забором было тревожно, несмотря на то что на страже моего сна стояли Митя и Валерон. Поэтому, как только рассвело, я отправился на рынок за брусками и досками для ремонта забора и сарая — разрушенное ночными визитерами годилось только на растопку.
По совету Валерона я отправил патрулировать двор Митю, строго ограничив его перемещения. Помощник обещал не спускать глаз с нашего железного друга, поэтому я не беспокоился, что Митя сунется в дыру, а потом побежит по городу меня искать. Зато мог не переживать, что в мое отсутствие кто-то залезет в незащищенный двор. Переживал я, разумеется, не за испорченный курятник, а за инструменты и материалы, которые хранились в сарае. Большая часть их сохранилась и могла быть использована. Правда, Валерон двинул идею, что нет смысла капитально восстанавливать сарай на пару месяцев. Мол, дыру заделаешь — и достаточно. На это я ему возразил, что собираюсь там работать. Снегоход в доме не соберешь — там для этого нет места.
Когда я уходил, Валерон пытался обучить Митю владению веником на минимальном уровне, для чего соорудил орудие уборки из подвернувшихся веток. Мне оставалось только бечевкой их перевязать, чтобы не разваливались. Митя осваивал профессию дворника с трудом: веник у него в лапах не держался и выписывал загогулины, усиленно поднимая пыль и куриное дерьмо — Валерон решил первым делом убрать курятник, чтобы ничего более не напоминало о неудачной попытке куроводства. Пока получалось плохо, да и небольшая кучка полуразложившихся монстров этому мешала. Но Митя честно суетился, каждые пять минут меняя патрулирование дыры в заборе на подметание курятника.
На рынок я пришел одним из первых и, после покупки молока, яиц и пирогов, имел возможность выбрать доски для забора попрямее. Правда, нанять на ремонт никого не получилось — а было у меня такое желание. Жаль было тратить собственное время на этакую ерунду. Под перевоз деревянных стройматериалов подводу я нашел и чуть было не уехал с рынка, когда спохватился, попросил обождать (за что у меня дополнительно выклянчили денег) и пошел покупать гвозди. Когда мне их уже взвешивали, в лавку вошел Козырев. Мы поздоровались, и он спросил:
— Ремонтировать собрался? Много повреждений?
— Забор и сарай. Князь компенсирует? — заинтересовался я.
— Только если страховали в конторе. Жизнь около растущей зоны полна непредсказуемости. Как в плохом смысле, так и в хорошем.
— В хорошем — в смысле пока не убили?
Он рассмеялся.
— В смысле есть возможность заработать, вложиться в собственное развитие по максимуму. Вы ведь это уже поняли, Петр, не так ли? Цены на расходники для тех же артефакторов здесь минимальные. И
