этом своим родителям, или другу, или адвокату – список бесконечен. И если эта информация утечет, если о ней пронюхают СМИ, то та единственная вещь, которая помогает Элспит оставаться живой, – тот факт, что убийца идеализирует ее, – накроется медным тазом. Полагаю, что именно этот факт и поможет нам найти ее.
Глава 18
На ковролин капала кровь, но Мэгги и Элспит это не волновало. Пальцы их были изранены и стерты. Они сделали перерыв и попытались засунуть висящий на проводах светильник обратно в полость на потолке, обкрутив провода вокруг взятой с кухни деревянной ложки и втиснув ее в дыру. Получилось неаккуратно, все было бы обнаружено даже при самом беглом осмотре, но это было лучше, чем когда лампа просто болталась на проводах.
Убрав осыпавшуюся штукатурку и поев сыра с крекерами, Элспит и Мэгги вернулись к работе над полом. Пока что они не обнаружили болтающихся половиц, и им пришлось еще раз передвинуть мебель, чтобы расширить поиски. Наконец нашлась одна половица, от которой откололась длинная щепка, так что сбоку от нее образовалась щель, достаточно широкая для того, чтобы Элспит могла засунуть в нее пальцы и потянуть. Но не прямо сейчас, не в нынешнем своем состоянии. Одна большая заноза, попадание в рану инфекции – и без доступа к медицинской помощи и антибиотикам им придется беспокоиться не только из-за Фергюса.
Использовав два посудных полотенца, Мэгги осторожно забинтовала кисти Элспит и заправила концы полотенец над ее запястьями.
– Я не хочу давать тебе ложную надежду, – сказала Элспит. – Что бы ни находилось там, внизу, там будут балки, возможно стальные, а также утеплитель и всякие железки. Скорее всего, это просто еще один тупик.
– Мы и так уже в тупике, – ответила Мэгги.
– Это верно. И да, не забывай, что под нами находятся собственные апартаменты Фергюса. Если производимый нами шум побеспокоит его и он придет сюда в ярости, просто иди и ложись в кровать. Сделай вид, что ты все время спала.
– Как вы думаете, что из этого он может слышать? – спросила Мэгги, вдруг перейдя на шепот. – Когда я взбегала сюда, то посчитала, там было два лестничных пролета. Мы находимся на самом верху. Интересно, доносится ли производимый нами шум до первого этажа?
– Может быть, и да. Думаю, скоро мы это узнаем. Фергюс обычно приходит ко мне по вечерам, так что, возможно, днем его не бывает в доме. Ты готова пойти на такой риск?
– Это лучше, чем ничего не делать.
– Согласна, но все равно давай постараемся работать как можно тише. Если мы произведем громкий шум, надо будет остановить работу и послушать, не идет ли он к нам, хорошо?
– Хорошо, – согласилась Мэгги.
Элспит опустилась на колени рядом с расколотой половицей и втиснула пальцы в щель, осторожно и достаточно глубоко, чтобы их можно было согнуть, но костяшки все равно не влезли и остались на поверхности. Упираясь коленями в пол, она рванула доску. Та заскрипела, выгнулась, но не поддалась. Элспит попробовала опять. Еще скрип, и от края доски отделились щепки. Но больше ничего.
– Давайте я помогу, – предложила Мэгги и, встав на колени за Элспит, обхватила руками ее грудь.
– На счет три. Раз, два, три!
Мэгги потянула, половица громко треснула, как полено в костре, и девочка отлетела назад.
Элспит плюхнулась на задницу, держа в руке маленькую деревяшку. Она торжествующе помахала ей:
– Получилось! Теперь работать станет легче.
Элспит и Мэгги с еще большим воодушевлением принялись отдирать доску, которая уже начинала гнить, но пока держалась. Наконец она поддалась, и на ее месте образовалась черная дыра длиной фута четыре и шириной примерно в пять дюймов. Они попытались отодрать и соседние доски, чтобы расширить дыру, но те оказались прочнее.
– Не может быть, чтобы тут была только одна гнилая половица, – сказала Элспит. – Наверняка есть и другие. Надо отодрать побольше ковролина.
– Подождите, – отозвалась Мэгги. – Я могу засунуть в это отверстие ногу и бить ею по какой-то из этих досок изнутри. И в конце концов она поддастся.
Девочка убежала и вернулась, держа в руках кроссовки в розовую и белую полоску.
– Он купил мне кроссовки. Каков идиот, – объявила она.
Надев кроссовки, Мэгги просунула в щель правую ногу и завела ее под конец соседней половицы.
– Тут достаточно места, чтобы согнуть колено. Идите сюда и подержите меня.
Элспит подошла к Мэгги сзади, та уперлась в нее и принялась бить ногой по доске. Теперь было уже бессмысленно притворяться, что Фергюс ничего не услышит, если он сейчас в доме. Надо думать, если ты находишься в комнате, расположенной внизу, тебе кажется, что на тебя вот-вот обвалится потолок. Половица скрипела, долго не поддавалась, но наконец взлетела в воздух и упала на другой стороне комнаты. Мэгги и Элспит обнялись и уставились на хаос, который они сотворили.
– Похоже, зря мы втиснули светильник обратно в потолок, – заметила Мэгги.
– Фергюс не заметит, что мы расковыряли пол. Нам надо спрятать эти доски, снова покрыть пол ковролином, и останется только надеяться на то, что он не ступит в этот провал. Насколько близко мы можем придвинуть ночник?
Оказалось, что придвинуть ночник близко к провалу в полу невозможно. Элспит и Мэгги выломали половицы в середине комнаты, а длина шнура ночника не превышала двух футов.
– Вы не видели тут удлинителя? – спросила Мэгги.
– Нет. Наверное, Фергюс опасался, как бы мы не использовали шнур удлинителя, чтобы задушить его. Однако теперь мы можем использовать в качестве оружия половицы – правда, они такие трухлявые, что ими можно нанести только один удар. Должно быть, им несколько десятков лет.
– Он трус, если боится, что женщина и девочка могут его одолеть. Прошли уже почти сутки. Может быть, он оставил нас? А может, его поймала полиция, но они не знают, где нас искать?
– Или же это часть какой-то его извращенной игры. Почем знать? Тебе никогда не приходило в голову, что в конце концов мы все получаем то, что заслужили? Что на свете действительно существует такая штука, как справедливое воздаяние? Не знаю, что пугает меня больше – мысль о том, что выбор этого чудовища пал на меня случайно и мои поступки не послужили поводом к этому, или предположение, что все произошло из-за моих грехов. Ведь для каждого из нас на небе имеются невидимые весы, и, когда у тебя накапливается слишком много прегрешений, чаша этих весов опускается, и тогда с тобой случается что-то скверное.
Мэгги уставилась на Элспит.
