— Но ты больше не являешься моим методистом, забыла? — Голос Адама звучал ласково, но в глазах застыл лед. — Почему они решили назвать девочку Милли?
— Что? А, они позволили Мэтту выбрать имя.
— Мэтту?
— Он очень расстроился, когда узнал, что у него сестренка, а не братик. Он бы предпочел мальчика. Чтобы его утешить, родители позволили ему самому придумать имя. Он остановился на Милли, потому что это подходит к Мэтту и Мэган. Все на букву М, как ты понял. На мой вкус, это несколько претенциозно, но они… Послушай, я, конечно, больше не твой методист, но я могу отличить хороший медицинский совет от плохого. Я не думаю, что ты можешь ходить на костылях, не говоря уж об одном костыле.
— Откуда тебе знать, к чему я готов, а к чему нет? Ты не видела меня две недели и три дня.
Семь часов и пятьдесят две минуты, могла бы добавить Лила, но промолчала. Вместо этого она сказала:
— Ты не мог успеть укрепить эти мускулы настолько, чтобы они поддерживали тебя.
— Я работал день и ночь.
— Еще одна ошибка твоего методиста. Я знала, что Бо Арно просто шарлатан, — вскипела она. — Если ты станешь чрезмерно эксплуатировать эти мускулы, ты можешь растянуть связки или вообще порвать их. Ты не должен заставлять ноги делать то, к чему они еще не готовы.
— Мне казалось, что ты понимала, к чему я готов, а к чему нет, — темные глаза Адама заглянули прямо в душу Лиле. — Верно?
Неожиданно малышка зашевелилась и коснулась крохотной ручкой подбородка своей тетки. Лила мысленно поблагодарила малышку. Это позволило ей отвернуться и сменить тему разговора:
— Как ты перенес долгий перелет?
— Отлично, — холодно ответил Адам. — Стюардессы великолепно обо мне заботились.
Лила резко подняла голову. От его довольной улыбки у нее заныли зубы.
— Держу пари, что так и было.
— Просто замечательные девушки. Они так трогательно помогали мне встать с кресла и сесть потом обратно. Массировали мне ноги, когда возникала судорога, стимулировали кровообращение.
— Как мило, — процедила Лила.
— Да, было очень приятно.
— Ты мог бы и не торопиться. Элизабет и Тед отнеслись бы к этому с пониманием. Тебе не следовало лететь через океан только ради того, чтобы взглянуть на Милли.
— Я крестный отец девочки. Мне не терпелось на нее взглянуть.
— Даже если это вызовет рецидив и отправит тебя обратно в инвалидное кресло?
— Я никогда больше не сяду в инвалидное кресло. Оно делает человека заложником нечестных, не стоящих доверия людей.
— Я полагаю, ты намекаешь на меня?
— На воре шапка горит.
— Пошел ты к черту.
Милли запищала, выразив тем самым свое неудовольствие их перебранкой. Лила начала укачивать ее. Ребенок продолжал плакать. Лила метнула в Адама свирепый взгляд.
— Посмотри только, что ты наделал.
Кавано подошел к кровати и присел на краешек, прислонив костыль к стене.
— Неужели у тебя нет материнского инстинкта?
— Разумеется, он у меня есть. Этот инстинкт есть у каждой женщины.
— Тогда сделай так, чтобы Милли перестала плакать.
— Что ты предлагаешь?
— Возможно, она мокрая.
— Тед уже отнес памперсы в машину.
— Или девочка хочет есть.
— И здесь ей тоже не повезло. Я недостаточно экипирована.
— Ты экипирована.
Их глаза встретились, и на мгновение враждебность сменилась нежностью. Они оба вспомнили, как губы Адама яростно ласкали ее соски.
Лила заставила себя отвернуться. Она боялась, что еще минута, и она упадет перед ним на колени, умоляя обнять ее и никогда больше не отпускать.
— Милли успокаивается, — заметила Лила, хотя это было ясно и без ее слов.
— Да.
Когда малышка снова сонно засопела, Лила вгляделась в лицо Адама.
— Ты выглядишь усталым.
— Ты раньше тоже лучше выглядела.
— Спасибо на добром слове. — Она криво улыбнулась. — Я даже обидеться не могу, потому что ты прав. Последние несколько дней оказались просто ужасными. Я бегала с поручениями Лиззи, старалась удержать Теда в рамках разумного и помочь миссис Элдер, их няне. Мэган и Мэтт просто как с цепи сорвались. Я уверена, они почувствовали угрозу со стороны новорожденной. Дети вели себя как настоящие сорванцы, и все только для того, чтобы убедиться, что их тоже не обойдут вниманием.
— Ты разбираешься в психологии, верно?
Что-то в голосе Адама заставило Лилу насторожиться.
— Иногда, — ответила она бесстрастно.
— Но особенно хорошо ты знаешь психологию своих пациентов. Ты понимаешь, что им нужно, и даешь им это, будь то шутка, ругань или… что-нибудь еще.
— Если у тебя что-то на уме, Кавано, почему бы тебе не высказаться прямо, без околичностей?
— Отлично, согласен. Почему ты от меня сбежала?
— Я выполнила свою задачу.
— Соблазнить меня?
Глаза Лилы гневно сверкнули.
— Заставить тебя ходить.
— Я еще не ходил.
— Но ты был очень близок к этому. Утром перед моим отъездом ты сам сказал, что можешь делать все. Ты больше во мне не нуждался.
— Разве так решили врачи? Или я так говорил? Или ты от природы умнее всех остальных?
— Я не собиралась просто так прохлаждаться на Гавайях.
— Это за тысячу-то баксов в день?! — недоверчиво воскликнул Адам. — У тебя должна была быть очень веская причина, чтобы уехать.
— Я устала от хорошей погоды.
— Почему ты легла со мной в постель, Лила? — резко спросил Адам. — Что это было? Прощальный подарок? Или ты была призом, который я заслужил? Или таким призом стал для тебя я?
Лила дернулась, как будто Адам ударил ее.
— Как ты смеешь так говорить?!
— Тогда почему? Объясни мне.
— Я понимала, что ты должен доказать самому себе, что ты полноценный мужчина.
Он рассмеялся, но совсем невесело.
— А ты не преувеличиваешь? Все молодые мужчины — твои пациенты — об этом беспокоятся. Но мы оба знаем, что ты им в этом не помогала. Чем же я отличаюсь от них? Почему ты спала со мной?
— Потому что мне этого хотелось! — рявкнула Лила. Малышка Милли вздрогнула от резкого звука.
— Почему?
— Из любопытства, — последовал беззаботный ответ. — Это давно следовало сделать. Мне захотелось узнать, из-за чего столько шума.
— Врешь. — На скулах Адама загорелись красные пятна. — Ты с первой же нашей встречи прореагировала на то напряжение, что возникло между нами. — Он придвинулся ближе к Лиле. — Мне захотелось немедленно затащить тебя в постель и все выяснить. Тебя тоже ко мне тянуло, хотя мы оба отказывались это признать. Но это все-таки произошло. Мы сдались, и все было замечательно, но это тебя чертовски испугало. Поскольку тебе удавалось все время блефовать в отношениях с другими мужчинами, ты не смогла вынести хоть что-то реальное в своей жизни. Как только ты узнала, что на самом деле скрывается за сексуальной болтовней, ты поджала хвост и сбежала.
