— Сколько же в тебе дерьма, Кавано.
— Ты просто трусиха. Ты сбежала до того, как что-то могло пойти не так.
— А почему бы и нет? Я не собиралась ошиваться около тебя, выхаживать, обхаживать до тех пор, пока ты не встанешь на ноги и не сбежишь к этой своей Белоснежке фон Эльзхауз…
— Хауэр. Фон Эльзхауэр.
— Какая разница! Я не собиралась дожидаться того момента, когда ты побежишь к ней, распустив хвост! — К своему ужасу, Лила вдруг поняла, что плачет. Она яростно вытерла слезы. — Будь ты проклят, ирландский идиот! Тебе отлично известно, почему я переспала с тобой. Я в тебя влюбилась. Да, я на все бы пошла, только бы ты снова начал ходить и смог вернуться к прежнему образу жизни. Мне больше всего на свете хотелось увидеть, как ты сделаешь первый шаг ко мне. Но я не хотела смотреть, как ты уйдешь от меня. Я не собиралась оставаться с тобой и ждать, пока стану тебе не нужна. Я не собиралась позволять тебе заниматься со мной любовью, когда ты ошибочно принимал благодарность за пылкую страсть, чтобы ты оттачивал свое мастерство, намереваясь испробовать его потом на других женщинах. И, наконец, я не считаю, что ты уже готов пользоваться костылями. Разве ты не знаешь, какой вред…
— Лила!
— …ты можешь причинить себе? Ты дурак. И потом…
— Лила!
— …твой методист, который меня заменил, тоже, вне всякого сомнения, не большого ума.
— Лила!
— И вот еще что. — Лила смахнула слезы с ресниц. — Я так и знала, что все пойдет наперекосяк, если я пересплю с мужчиной. Так оно и вышло. У меня уже неделя задержки. Я бы с удовольствием убила тебя, Кавано!
Его пальцы сжали ее руки.
— Черт побери, я знаю только одно действенное средство, чтобы заставить тебя замолчать. — Адам закрыл ей рот поцелуем. И это подействовало. Секунду спустя они уже страстно целовались, стараясь не задеть малышку Милли.
Оторвавшись, наконец, от губ Лилы, Адам прорычал:
— Мне бы следовало удавить тебя за то, что ты заставила меня так мучиться. Не вздумай больше никогда меня бросать. Никогда в жизни.
— Ты скучал без меня?
— Нет, черт возьми! Я скучал по шуму, неразберихе и абсолютному хаосу, которые всегда тебя окружают.
— Тебе просто не хватало рядом человека, с которым можно вдоволь поругаться.
— Гм-м. С тобой мне нравилось сражаться.
— Неужели? Почему?
— Потому что, когда ты выходила из себя, твои груди начинали трепетать. — Рука Адама проскользнула под свитер Лилы и сжала выпуклый сосок. — Этого достаточно, чтобы мертвец…
— Мы вам не помешали?
Лила и Адам повернулись к дверям. Там стояли Элизабет и Тед. Старшая сестра Лилы смотрела на них во все глаза в полном изумлении. А они едва сдерживались, чтобы не расхохотаться во все горло. Адам вытащил руку из-под свитера Лилы, но он не слишком торопился.
И все четверо не знали, как вести себя в такой неловкой ситуации. Первой нашлась Лила:
— Послушайте, не надо так стоять. И рот закройте. Заберите ребенка, чтобы мы с Адамом могли поехать ко мне и насладиться друг другом. Мы так соскучились!
— Что я буду делать с этим прелестным ротиком и его оригинальной манерой выражаться?
— Что делать с моим прелестным ротиком? — Улыбка Лилы получилась определенно соблазнительной. — У меня есть потрясающая идея.
Адам осторожно покосился на нее:
— Даже слышать не хочу.
— Нет, хочешь. Ты просто умираешь от желания услышать. — Она прошептала что-то ему на ухо, и ухо Адама заалело.
— Ты права, — хрипло ответил он, — идея просто замечательная. Мы немедленно примемся за ее воплощение, как только кое о чем договоримся. Например, о том, что я буду делать с твоим прелестным ротиком, когда ты не лежишь со мной рядом обнаженная в постели и вокруг посторонние люди. Важные, высокомерные, весьма достойные и богатые люди, которые оказывают финансовую поддержку моим отелям.
— Неужели я так много времени буду проводить с тобой рядом?
— Если ты миссис Адам Кавано, то ты должна не отходить от меня ни на шаг.
— А разве я собираюсь стать миссис Адам Кавано?
— Совершенно верно. Неделя задержки является весьма веским основанием для брака, если я правильно тебя понял.
— И ты женишься на мне только поэтому?
— Ты полагаешь, что если бы я не был вынужден на тебе жениться, то я бы на это никогда не пошел, так, что ли? — Лила потерлась о бедро Адама, и тот застонал. — Может быть, ты и права. — Рука Лилы скользнула вниз, и она ощутила его возбуждение. — Ладно-ладно, я бы в любом случае на тебе женился.
Лила коснулась его губ поцелуем.
— Я обещаю тебе всегда быть милой.
— Надеюсь, ты будешь не слишком милой. Только предупреди меня, когда соберешься сделать или сказать что-то совсем уж из ряда вон выходящее, чтобы я успел спрятаться. И никогда, никогда не вздумай быть милой в постели. — Адам перекатил Лилу на спину и лег сверху.
— Отличный трюк, пират. — Лила улыбнулась ему. — Кто тебя этому научил?
— Один методист по лечебной физкультуре, настоящая заноза в заднице.
— Если мне не изменяет память, у тебя и в самом деле были проблемы с задницей. Помнишь пролежни?
— Еще бы.
— Все прошло. — Лила погладила его упругие ягодицы. Они поцеловались. Когда Адам, наконец, поднял голову, в его глазах она прочла тревогу. — Что? — быстро спросила Лила. — Тебе больно?
Адам покачал головой.
— Нет-нет, дело не в этом. — Он на мгновение отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее. — Лила, мое будущее до сих пор не определено. Накануне я виделся с доктором Арно. Он провел серию тестов. Он до сих пор убежден, что наступит день, когда я буду как новенький, но существует вероятность того, что я буду ходить с палочкой и заметно хромать. Я думал, что, если бы мне пришлось, я бросил бы свой костыль и бегал бы за тобой по коридорам больницы, пока не поймаю. — Адам помолчал: — Но правда такова, что, возможно, я никогда не смогу побежать за тобой. Я просто хотел, чтобы ты об этом знала.
Лила склонила голову к плечу.
— Кавано, ты меня и в самом деле провоцируешь. Неужели ты даже сейчас не понял, что я все равно буду любить тебя, даже если всю жизнь ты будешь ползать на животе? Если ты сможешь терпеть мое сквернословие, то я попросту не замечу твою палку или хромоту.
Адам запустил пальцы в ее волосы и принялся исступленно целовать.
— Господи, как же я люблю тебя!
— Что ж, аллилуйя. Мне казалось, что ты этого никогда не скажешь. И еще тебе на заметку — в тот вечер, когда я ездила в Лахаину, я ни с кем не знакомилась в «Ночной бабочке».
Губы Адама прокладывали дорогу вниз. Они мягко обхватили ее сосок.
