– Так что бы вы рекомендовали? Как себя вести, чтобы все кончилось благополучно?
– Будьте оба предельно честны и искренны. Ведите себя естественно, без театральных эффектов. Важно, чтобы вам поверили. Нужно, чтобы и муж держался соответственно – если он тоже желает развода. – Он явно проникался сочувствием к этой красивой женщине. – Вы оба должны на суде проявить серьезность, показать решимость покончить с неудавшейся совместной жизнью. Тогда вам поверят и разведут, к взаимному удовлетворению, – заботясь в том числе и о нормальных условиях жизни для дочери.
По мере того как он говорил, волнение Розановой улеглось.
– Спасибо вам, я немного воспряла духом! – заявила она юристу. – Думаю, все будет как надо. Муж – честный человек, вызывает доверие. Мне фальшивить не придется, все идет от души. Какая там фикция, когда мы все трое живем как в аду!
– Ну вот и отлично. Желаю вам успеха! – Консультант сложил бумаги и протянул Лидии Сергеевне: прием окончен.
– Отложи наконец в сторону свои тетради!
Был вечер того же дня; Лидия Сергеевна пришла домой с работы.
– Ведь в пятницу суд! Мы хоть все и обговорили, но, если начнешь мямлить и нас не разведут, я... я не знаю, что сделаю! – Она повысила голос, привычно себя взвинчивая. – Убью тебя, отравлю, зарежу! Мне нельзя упускать эту квартиру! Дорогой ценой далась!
– Ну что еще ты от меня хочешь? – равнодушно откликнулся Степан Алексеевич, неохотно отрываясь от работы.
– А то, что на суде ты не должен отмалчиваться, а сказать истинную правду! Что, мол, не любишь меня больше, терпеть не можешь такое положение. – И добавила язвительно: – Еще лучше, если признаешься, что любишь другую. Ведь так оно и есть, я-то знаю!
Розанов подумал немного, сказал серьезно:
– Со мной все ясно, а вот как с Наденькой? Каково ей будет без отца? – И замолчал, понурив голову.
– Уж лучше без отца, чем такой никудышный! – смерила его презрительным взглядом Лидия. – Думаешь, если родитель, то и отец? Ошибаешься! Отец – тот, кто помогает растить ребенка. А от тебя толку как от козла молока!
Видя, что Степан со страдальческим видом снова схватился за тетради, она вспомнила, зачем затеяла этот разговор, и спохватилась.
– Постой, не злись! Скоро от меня избавишься. Ну извини, – обратилась она к нему уже совсем иным тоном. – Давай поговорим по-хорошему. Ведь все равно нас будет связывать дочь.
Ее метаморфоза возымела действие: Степан Алексеевич, сжав зубы, повернулся к ней: что скажет на этот раз?
– Сегодня я снова советовалась с юристом, и не зря. – Сделав паузу, она серьезно взглянула на него. – Нельзя, чтобы суд заподозрил, что мы затеяли фикцию, чтобы получить еще одну квартиру. Сечешь? – И усмехнулась горько. – Это у нас-то с тобой – фикция? Когда мы оба мечтаем больше не видеть друг друга!
– Ну ладно, убедила, – не выдержал ее излияний Розанов. – Говори, что я должен делать? Мне работать нужно.
– Ты должен быть не только искренним, но и активным, чтобы судьи поняли: наша совместная жизнь невозможна! Ведь ты такой положительный – как тебе не поверить! – уже не без злой иронии добавила она. – Разрешаю даже расписать, какая я мерзавка.
В пятницу выдался чудный весенний день: звенела капель, светило яркое весеннее солнце. Лидия Сергеевна, вся во власти волнения и страха, после очередного совещания с опытной Мариной – они обсудили возможные острые моменты предстоящего испытания – прибыла в суд раньше назначенного времени. Степан Алексеевич (он все утро провел в библиотеке) уже ее ждал.
Заседание началось вовремя и протекало спокойно, в обычном порядке. Были зачитаны все документы, заслушаны обе стороны. Лидия Сергеевна осталась довольна: Розанов, с ее точки зрения, вел себя безупречно. Нисколько не пытался ее очернить, а себя представить в выгодном свете; серьезно и убедительно поведал о полном несходстве характеров, воспитания, проанализировал причины их ссор, делая упор на бытовую сторону жизни. Но признался, что накопившаяся ненависть к жене полностью атрофировала его к ней физическое чувство и продолжение брака невозможно. В заключение заверил судей, что любит дочь, но ребенку невыносима такая семейная обстановка.
Хотя его речь произвела на всех сильное впечатление, но формализм принятой процедуры взял верх. Судья, приятная немолодая женщина, тепло обратилась к Розановым:
– Может, дать вам все-таки время подумать? Неужели ради дочери невозможно перешагнуть через накопившееся зло и найти путь к примирению, не делать рокового шага? Ведь вы еще молоды и любили друг друга! – Она с надеждой смотрела на них, ожидая ответа.
Первой встрепенулась Лидия Сергеевна.
– Товарищ судья, – прочувствованно обратилась она к ней голосом, полным неподдельного страдания и горечи, – простите, если нарушаю этику, но вы женщина – поймите меня! Сколько же мне мучиться?! – Из глаз ее потекли обильные слезы. – Этот кошмар длится уже два года!.. Все уже думано-передумано. Разве ребенку будет лучше?! У нас ведь – при ней! – постоянная ругань, а то и драки! До того уже дошло. Так ненавидим друг друга, что, не дай Бог... – она сделала паузу, словно не решаясь выговорить страшное слово. – А я не хочу в тюрьму! Мне надо дочь вырастить и на ноги поставить! – И умолкла, захлебываясь слезами.
– Неужели у вас зашло так далеко? – обратилась судья к Розанову, сохранявшему во время речи жены мрачное молчание. – Ваша жена говорит правду?
– Ну что ты онемел?! Скажи судье все как есть! – сорвалась на крик Лидия Сергеевна. – Ведь ненавидишь меня, не любишь! Не спишь со мной незнамо сколько!
– Гражданин Розанов, – снова, еще настойчивее спросила судья, – это правда?
– Да, это истинная правда, товарищ судья, – наконец выдавил из себя Степан Алексеевич, испытывая мучительный стыд под взглядами многочисленных любопытных глаз. – Ненавижу и жить с ней не смогу!
– Ну что ж, пожалуй, все ясно, – обменявшись взглядами с народными заседателями, подвела итоги судья и объявила:
– Суд удаляется на совещание!
Всем своим существом сознавая – дело выиграно, Лидия Сергеевна радостно утерла слезы.
В уже знакомое кафе «Националь» бывшая Розанова явилась после бессонной ночи, проведенной с сердечным другом Василием Семеновичем Чайкиным. Накануне они как следует отметили долгожданный развод Лидии Сергеевны и ее ордер на двухкомнатную квартиру – уже получила. Обильные возлияния и любовная невоздержанность оставили свой след – косметика, увы, не помогла сегодня: лицо опухло, глаза покраснели и под ними набухли некрасивые мешочки. В общем, вид помятый, она не так привлекательна, как обычно, – сама понимала.
