Читаем без скачивания Жертвоприношения - Пьер Леметр

Когда он входит в дом, Анна так и сидит на полу, опираясь спиной на дверцу шкафчика, закрывающего раковину, обхватив руками колени. В машине он видел перед собой другую Анну, ту, какой она была вначале, красивую смешливую женщину с зелеными глазами и ямочками на щеках. Теперь перед ним изуродованная женщина с пожелтевшей кожей — бинты, швы, грязные шины, — Камиль потрясен. Почти так же, как два дня назад, когда он увидел ее в реанимации.

Его тут же охватывает сострадание. Анна не двигается, не смотрит на него, она будто загипнотизирована, взгляд устремлен в одну непонятную точку.

— Как ты, сердце мое? — спрашивает Камиль, подходя к ней.

Со стороны кажется, будто он хочет приручить дикого зверя. Встает рядом с ней на колени, обнимает, прижимает к себе — с его ростом это не так-то просто, — приподнимает ей подбородок, заставляет посмотреть на него и улыбается.

Она смотрит на него так, будто только что обнаружила его присутствие:

— О Камиль…

Склоняет голову ему на плечо.

Теперь можно ждать и конца света.

Но конец света откладывается.

— Скажи мне…

Анна оглядывается — смотрит направо-налево, невозможно понять, взволнована она или же не знает, с чего начать.

— Он был один? Сколько их было?

— Нет, совершенно один…

Голос у нее дрожит, но звучит твердо.

— Это тот человек, кого ты узнала на фотографиях? Это Афнер, он?

Да. Анна только утвердительно кивает. Да, он.

— Расскажи, что произошло.

Пока Анна говорит (отдельные слова, ни одной законченной фразы), Камиль восстанавливает в воображении, как это все происходило. Первый выстрел. Камиль поворачивает голову, смотрит на осколки стекла, устилающие пол в том месте, где стоял низкий столик из канадской березы, куски его раскиданы теперь, как после урагана. Он не прерывает Анну, встает, подходит к большому окну, отверстие от пули расположено слишком высоко, чтобы он мог до него дотянуться. Камиль прослеживает траекторию пули.

— Продолжай, — говорит он.

Он возвращается к стене, потом подходит к печке, дотрагивается пальцем до вмятины, оставленной пулей, снова начинает что-то искать, издалека всматривается в большую дыру на стене, идет к лестнице. Кладет руку на обломки первой ступеньки, поднимает взгляд, задумывается, оборачивается к тому месту, откуда была послана пуля, потом шагает на вторую ступеньку.

— А потом? — спрашивает он, спускаясь.

Камиль выходит из комнаты, проходит в ванную. Голос Анны удаляется, становится едва слышным. Камиль восстанавливает происходившее: да, это его дом, но теперь это место преступления. А значит — гипотезы, выявление фактов, выводы.

Окно приоткрыто. Анна входит в комнату, Афнер ждет ее с другой стороны, полностью просунув руку в щель, потрясает пистолетом с глушителем, направляя его на женщину. На наличнике, над Камилем, след от пули, он возвращается в гостиную.

Анна молчит.

Камиль идет за шваброй и торопливо заметает осколки стекла и обломки низкого столика к стенке. Смахивает пыль с дивана. Ставит греть воду.

— Хватит… — говорит он. — Все кончено.

Они садятся на диван, Анна прижимается к нему, они медленно пьют то, что Камиль называет чаем, — нечто откровенно отвратительное, но Анне все равно.

— Я тебя отвезу в другое место.

Анна отрицательно мотает головой.

— Почему?

Какая разница? Нет, она не хочет. Но отверстия от пуль в стекле, в двери, разбитая ступенька лестницы, вдребезги разлетевшийся низкий столик — все говорит об опрометчивости подобного решения.

— Мне кажется, что…

— Нет, — обрывает его Анна.

Вопрос закрыт. Камиль уговаривает себя, что Афнер не сумел войти в дом и маловероятно, чтобы он повторил попытку. Завтра посмотрим. За эти три дня прошли годы, а вы говорите «завтра»…

Есть и еще одно обстоятельство: Камиль наконец созрел для следующего шага.

Ему было необходимо время, оно необходимо любому оглушенному боксеру, чтобы встать и продолжить бой.

Теперь он, пожалуй, может попытаться.

Ему нужен еще час-другой. Не больше. А пока он закроет дом, перепроверит все двери и оставит Анну здесь.

Они больше не разговаривают. Ход их мыслей прерывают только сигналы телефона, переведенного на режим «вибрация». Звонки идут непрерывно. Можно не смотреть от кого.

Какое странное ощущение прижимать к себе неизвестную женщину, которую так хорошо знаешь. Нужно было бы задать кое-какие вопросы, но не сейчас. Чтобы клубок размотался, нужно потянуть за ниточку.

На Камиля навалилась усталость. Прислушайся он к себе, проспал бы весь день под этим низким небом, в этом тяжелом и медленном доме, превращенном в блокгауз, когда за окнами видишь лес, а прижимаешь к себе тело, наполненное тайной. Но он не спит, он слушает Анну, ее дыхание, смотрит, как она допивает чай, слушает ее молчание, непроговоренную тяжесть, поселившуюся между ними.

— Ты его найдешь? — спрашивает наконец Анна шепотом.

— Найду, конечно.

Ответ звучит так естественно, так убежденно, что даже на Анну производит впечатление.

— И ты мне тут же сообщишь?

Для Камиля подтекст каждого вопроса — настоящий роман. Он хмурится — почему?

— Мне это нужно, чтобы чувствовать себя спокойно, понимаешь? Спокойно!

На сей раз Анна повышает голос и не прикрывает рот ладонью: челюсть со сломанными зубами как пощечина.

— Конечно сообщу…

Еще немного, и он начнет извиняться.

Наконец обоюдное молчание объединяет их. Анна засыпает. Камиль не находит слов; будь у него карандаш, он смог бы несколькими линиями набросать их совместное одиночество: и он и она дошли до конца своей истории, они вместе и отдельно. При этом он никогда не чувствовал себя ближе к ней, чем сейчас. Его необъяснимым образом связывает с этой женщиной чувство какой-то смутной солидарности. Он тихонько высвобождается, осторожно кладет Аннину голову на диван и встает.

Пора. Теперь нужно понять, чем эта история закончится.

Он поднимается по лестнице медленно, как индеец; он знает здесь каждую ступеньку, каждый скрип; он движется совершенно бесшумно, к тому же и весит совсем немного.

Наверху, в мансарде, потолок совершает вместе с крышей почти вертикальное падение, в одном конце комнаты расстояние между полом и потолком составляет всего несколько десятков сантиметров. Камиль ложится на пол, залезает под кровать, толкает деревянную панель, которая переворачивается и открывает доступ к балкам крыши. Это опускная дверца. Внутри темно и пыльно, висит паутина, страшно сунуть туда руку, но Камиль делает это, ищет что-то на ощупь, рука натыкается на пластиковую папку, он берет ее и подтягивает к себе. В сером мусорном мешке, стянутом резинками, толстая папка. Он не открывал ее с тех пор, как…

Приходится согласиться, что эта история то и дело заставляет его взглянуть в лицо тому, чего он боится.

Камиль осматривается, стягивает с подушки наволочку, аккуратно запихивает туда пластиковый мешок, пыль на котором скорее напоминает пепел, поднимающийся столбом при любом движении. С бесконечными предосторожностями Камиль встает на ноги, начинает спускаться.

Еще несколько минут, и записка Анне написана. «Отдыхай. Звони, когда захочешь. Я очень скоро вернусь». И отвезу тебя в безопасное место, нет, этого он не осмеливается написать. Затем Камиль обходит дом, проверяет замки, дергает дверные ручки.

Перед уходом он смотрит на Анну, на ее вытянутое на диване тело. Ему тяжело оставлять ее. Ему трудно уйти и невозможно остаться.

Пора. Толстенная папка под мышкой, завернутая в полосатую наволочку. Наконец Камиль минует двор и направляется к лесу, туда, где он припарковал машину.

Потом он оборачивается. Можно подумать, погрузившийся в молчание дом стоит на возвышении прямо посредине леса — в семнадцатом веке так ставили предмет гордости, шкатулки. Он думает о заснувшей Анне.

Но на самом деле, когда его машина медленно выезжает со двора и исчезает в лесу, глаза Анны широко открыты.

По мере приближения к Парижу мысли в голове Камиля постепенно приходят в порядок. Яснее ничего не стало, но теперь он знает, как расставить вопросительные знаки.

И эти вопросы просто необходимы.

Во время вооруженного нападения убийца хватает женщину, которая называет себя Анной Форестье. Он делает из нее загоняемую дичь, хочет убить и продолжает преследовать.

Существует ли связь между истинной личностью Анны, которую она скрывает, и этим нападением?

Все происходит так, будто она оказалась там случайно, просто шла за часами, заказанными для Камиля, но два события, как бы ни казались они далеки друг от друга, связаны между собой. Тесно связаны.

Через Анну Камиль не сумел выйти на истину, в настоящее время ему даже не известно, кто она на самом деле. Теперь нужно браться за дело с другой стороны. И отправиться в прошлое.