но все было зря. Самой мне ни за что не освободиться.
– Помогите! – позвала срывающимся голосом. – Тут есть кто-нибудь? Миранда!
Мне казалось, что я кричу. Но на самом деле голос был еле слышен.
– Миранда!
Ребенок опять шевельнулся.
Слишком рано. Я еще не должна его чувствовать. Неужели это от страха?
В коридоре раздался истошный вопль. Я снова дёрнулась, забыв, что не могу освободиться. Стёртую кожу запястий обожгло болью, но я уже не обращала на это внимания. Сквозь распахнутую дверь до меня доносились крики и лязг железа. А ещё то и дело слышалось ритмичное “бум”, словно огромный таран бил в крепостную стену.
По коридору, мимо моей двери, пробежали две служанки в исподнем. Обе тащили по огромному узлу, в котором наверняка лежали дорогие им вещи.
– Помогите! Помогите мне! – закричала я, приподнимаясь и стараясь изо всех сил удержаться в этом положении.
Однако служанки, не останавливаясь, пробежали мимо. Лишь на секунду бросили взгляд в дверной проём – и исчезли, спасая свой скарб.
Снаружи снова грохнуло. Потолочные балки затрещали, грозя обрушиться и погрести меня под собой.
Я бессильно упала в подушки. В суставах будто провернули спицы. В голове помутилось от боли и бессилия. Неужели погибну вот так, обнажённая, в путах, лишённая даже возможности прикрыться?
Грохот повторился. Дерево затрещало с удвоенной силой.
Ну уж нет! Я не умру безвольной куклой. Я должна бороться ради своего ребёнка!
Я извивалась, изворачивалась, дёргала руками и ногами, вместе, по очереди, превозмогая жгучее ощущение сдираемой с запястий и щиколоток кожи.
Однако всё было напрасно.
– Помогите! Помогите мне! Кто-нибудь помогите! – я кричала, визжала, завывала, надеясь, что услышит хоть кто-то.
Я была бы рада даже Лиаре, появись она сейчас. Но в этом крыле располагались только покои герцога и его супруги. Вряд ли кто-то случайно забредёт сюда ночью. А охрана и слуги уже сбежали из горящего замка. Им было плевать на меня. Ведь завтра их господин женится на другой…
– Госпожа! – раздался надрывный крик, и в спальню влетела Миранда.
Вид у нее был всклокоченный. Заплетённая на ночь коса растрепалась, волосы на голове едва не стояли дыбом, в глазах застыл ужас, а подол сорочки был испачкан в пыли и разорван почти до колена.
Из моего горла вырвалось рыдание, настолько сильным было облегчение оттого, что она не сбежала, как остальные, а вернулась за мной.
– Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо! – прохрипела я сорванным от крика голосом.
– Госпожа, поднимайтесь, надо укрыться в храме! На замок напали!
Миранда бросилась ко мне. Она задыхалась от бега и дыма, который уже стелился по коридорам. На её лице не было и следа от привычной бесстрастности. Она боялась, нет, она была в ужасе. Как и все обитатели замка… да что там замка! – как все люди, она видела в драконах лишь собственную смерть.
– Я не могу. Помоги…
– Госпожа? – разглядев путы, она растерялась.
Потом начала дёргать верёвки, ругаясь вполголоса на того, кто это сделал. Мы обе знали, кто именно. Однако ни одна из нас ни за что не сказала бы это вслух.
Она потратила драгоценное время, но так и не сумела распутать узлы. Супруг постарался на славу, связывая меня. Он желал мучить меня столько, сколько захочет сам. И не собирался давать мне шанса на побег.
– Найди нож! – прохрипела я, прервав её попытки, каждая из которых причиняла боль, сдирая новый пласт кожи.
Миранда кивнула и бросилась прочь. Я снова осталась одна. В моих комнатах не было ничего, чтобы перерезать веревки.
***
Ожидание было мучительным. Непрекращающийся грохот и лязг заставляли меня содрогаться всем телом. Ободранные запястья и лодыжки горели, суставы ныли, пересохшее горло сжималось от ужаса и дыма, который становился все гуще.
Замок горел. Я напряжённо вслушивалась в звуки боя. Боялась, что драконы захватят цитадель и убьют здесь всех, включая меня. Но ещё больше я боялась, что Гидеон вернётся, чтобы закончить начатое. Уж лучше смерть. От упавшей балки или от когтей дракона – это уже не имело значения.
Стены вновь содрогнулись. Будто в башню ударил гигантский таран.
Сквозь непрерывный грохот я услышала треск – и ветвистая черная линия расколола надо мной потолок. На лицо посыпались труха и мелкие щепки.
Лишённая возможности прикрыть голову, я быстро зажмурилась. В щеки и лоб словно вонзились десятки острых иголочек, а пыль забила нос. Я начала чихать.
Треск повторился.
Испуганно дернувшись, я увидела, как одна из балок просела. И заорала, во всю мочь своих легких:
– Миранда! Миранда, скорее!
В рот набилась каменная пыль. Я отплевывалась, одновременно хрипя и чихая. А треск стал уже нескончаемым. Он, словно играющий ребёнок, перескакивал с балки на балку, раздавался то в одном углу, то в другом. Огромные деревянные брусья медленно расходились, и вниз летела уже не пыль, а куски штукатурки.
Одна из балок не выдержала. С надрывным скрипом переломилась. Ее концы рухнули вниз. Один упал на туалетный столик, и во все стороны брызнули осколки стекла. Второй – вонзился в пол рядом с кроватью.
– Миранда! – забыв о боли и тщетности усилий, я снова начала рваться.
Затихла, лишь когда тот же надрывный скрип раздался над моей головой.
Ну вот и всё. Прости, малыш, что не сумела сохранить твою жизнь…
Я зажмурилась, стараясь думать об Авенаре и о том, что скоро мы будем вместе.
– Госпожа! – раздалось над ухом, перекрывая скрежет балки. – Госпожа, я здесь!
– Ты вернулась…
Я не могла даже плакать. Просто смотрела, как Миранда ожесточенно режет веревки, посекундно бросая взгляд вверх. Одна рука свободна, вторая, одна нога…
Вторую освободить она не успела.
Каменный свод над нами натужно затрещал, а затем рухнул вниз, на кровать.
Я не смогла даже зажмуриться. Мысль о смерти пронзила сознание, как ледяная игла – но в следующий миг все застыло.
Пространство заполнила тишина.
Не та тишина, что наступает после крика, а странная, густая, будто мир замер в нерешительности. Я все еще слышала грохот – но он доносился словно сквозь толщу воды. Видела, как камни зависли в воздухе, а щепки медленно кружились вокруг, попав в невидимую воронку.
А потом я ощутила тепло.
Оно разлилось по животу,
