– Да, мадам. Я доложу об этом Господу Богу.
Агата удивленно вытаращила глаза, но Пирсона и след простыл. Так что же это было? Неужели Пирсон пошутил?
– Боже милосердный, видно, конец света наступает, – пробормотала Агата и тут же вздрогнула, услышав знакомый голос.
– Жаль, потому, что я собирался пригласить тебя поесть мороженого. – Войдя в комнату, Саймон непринужденно улыбнулся; он словно внес с собой свежий аромат весны.
День сразу показался Агате светлее и ярче. Ах, глупая, она так скучала по нему! Ей бы думать о том, как поскорее претворить в жизнь свой план, а она просто радовалась тому, что находится в одной комнате с мужчиной, которого любит. Агата мечтательно прикрыла глаза.
– Ты зовешь меня прогуляться? Но у меня посетители…
– Еще более веская причина для того, чтобы уйти из дома. День сегодня чудесный, солнце светит, на небе ни облачка.
– Хорошо, я буду готова через две минуты. – Уже выбежав из комнаты, она вернулась, сунула голову в приоткрытую дверь и почти пропела: – Надеюсь, я тебе уже говорила, что больше всего люблю малиновое мороженое…
У Саймона никогда прежде не возникало потребности в малиновом мороженом, однако сейчас он вдруг осознал, что если не попробует хотя бы одну сладкую капельку этого лакомства, то умрет на месте.
Возможно, все дело в том, что вышеупомянутая розовая капелька скатившись по подбородку Агаты, угрожает упасть на ее грудь?
Саймон тут же решил, что если капелька упадет, то он, послав ко всем чертям осторожность и свою карьеру, последует за ней.
Фантастические видения грудей Агаты в розовом малиновом сиропе манили его так сильно, что ему пришлось крепко ухватиться за край стола. Его брюки были готовы лопнуть, и он, кажется, начал тяжело дышать.
К счастью для всех заинтересованных лиц, Агата, не отрываясь от мороженого, поймала капельку носовым платком.
– Интересно, о чем ты думаешь – у тебя такое странное выражение лица…
Саймон вздрогнул; только тут он заметил, что Агата уже доела свое мороженое, аккуратно промокнула губы тем самым проклятым носовым платочком.
– Ты к своей порции даже не притронулся. – Протянув руку, она погладила рукав его пиджака. – Ты восхитительно выглядишь в синем: он подчеркивает цвет твоих глаз.
Саймон вежливо кивнул, но Агата заметила, что он судорожно глотнул воздух. Вот и отлично.
Она наклонилась еще ближе и понизила голос:
– Дорогой, ты знаешь, в чем я люблю тебя больше всего?
Ее пальцы скользнули под манжету и погладили его запястье.
– Больше всего я люблю тебя во мне…
Саймон вздрогнул. Куда только подевалась его невозмутимость! Он стиснул зубы, глаза его пылали гневом.
– Прекрати немедленно!
– Почему? Я всего лишь решила обсудить происшедшее той ночью.
– Агата…
– К чему такая стыдливость? Если тебе понравилось, то…
– Черт!
Схватив Агату за руку, Саймон потащил ее на улицу, где жестом подозвал экипаж.
– Но, Саймон….
– Поезжай домой, увидимся за ужином. – Он быстро подсадил ее в экипаж и жестом показал Гарри, что даму следует отвезти домой.
Когда экипаж тронулся, Агата высунула голову в окошко и увидела, что Саймон не спеша идет по улице; похоже, ее дерзкая выходка никак на него не повлияла. Жаль. Ей казалось, что он должен бы…
И тут она заметила, как Саймон, шагнув в сторону, изо всех сил ударил кулаком по мусорному бачку, и довольно улыбнулась, после чего поудобнее устроилась на сиденье.
Возможно, он все-таки не такой толстокожий, каким хочет казаться.
Досадуя на то, что так и не увиделась с Саймоном за ужином, Агата решительно завязала пояс халата. Джейми пожаловался на усталость, так что она снова ужинала одна в своей комнате.
Увы, времени у нее осталось совсем мало. Никто не поверит в законность рождения ребенка, если он появится на свет у вдовы более чем через девять месяцев после смерти ее супруга. Агата хотела этого ребенка, но не такой ценой. Она не допустит, чтобы ее дитя считалось незаконнорожденным.
Даже не спрашивая Саймона, она знала, что он очень расстроится, узнав о ее плане. Его воспоминания о собственном детстве были ужасны. Он никогда не простит ее за то, что она может навлечь такой же позор на его ребенка.
Все, теперь пора. Руки ее перестали дрожать, дыхание стало ровным, когда она открыла дверь.
Войдя в спальню Саймона, Агата увидела, что он лежит на кровати с книгой в руке. Комната оказалась слишком маги, чтобы поставить кресла у камина, но зато в ней было особенно уютно и тепло.
Саймон, посмотрел на нее непроницаемым взглядом, затем отложил книгу.
– Послушай, Агата, ты не можешь здесь находиться.
– Но я уже здесь.
– Значит, ты должна уйти.
Агата покачала головой и принялась развязывать поясок халата. Если ей удастся соблазнить Саймона, то она, возможно, сумеет заставить его забыть о сдержанности.
Вскочив с постели, Саймон схватил Агату за руки и тут услышал ее упрашивающий голос:
– Не гони меня, пожалуйста.
Проклятие! Она говорила это словно ребенок, которого слишком рано отправляют спать.
– Прошу, не гони меня, мне так тебя не хватает. – Агата проглотила комок, образовавшийся в горле. – Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Я люблю тебя.
Это была ошибка. Агата поняла это, как только слова слетели с ее губ. Саймон уже наклонился к ней, собираясь поцеловать, но, услышав эти слова, резко откинул голову назад, как будто она его укусила.
– Нет, Ты должна уйти. – Его голос прозвучал как-то особенно мрачно. – Тебе нечего здесь делать.
Одним быстрым движением Саймон открыл дверь за ее спиной, и решительно выставил в коридор незваную гостью.
На какое-то мгновение Агате показалось, что ее сердце зажало закрывающейся дверью.
Так и есть, она допустила ужасную ошибку.
В следующий раз она ни за что не остановится так близко от двери.
Чувствуя, что ему трудно дышать, Саймон прислонился спиной к двери. Он часами смотрел в проклятую книгу, а видел Агату – лежа обнаженной на ковре, она с нежностью протягивала к нему руки.
Сколько может выдержать человек? Ему стоило неимоверных усилий вытолкнуть ее из комнаты, вместо того чтобы уложить к себе в постель и заняться с ней любовью. Он уже лишил ее девственности, и она пережила это; значит, ничего худшего он там не натворит, тем более что на этот раз Агата пришла к нему сама. Она умная женщина и делает выбор по доброй воле, а не как какая-нибудь глупенькая девчонка, которую ему удалось соблазнить.
Но ведь он поклялся, что больше никогда в жизни никого не подвергнет опасности. Если с Агатой что-нибудь случится из-за того, чем он занимается, он себе этого никогда не простит.
