Читаем без скачивания Пляжный клуб - Элин Хильдебранд

– Ты делаешь мне предложение? – переспросила Марибель.

«Надо встать на колени», – подумал Мак. Выглядело это немного глупо в убогой сырости их съемной квартиры, но Мак все равно так сделал.

– Ты выйдешь за меня замуж? Станешь моей женой? – Слова вылетели сами собой. Это оказалось совсем не трудно. Он готов был повторять вновь и вновь, кричать, если надо. – Ты выйдешь за меня замуж?

Марибель стояла и смотрела поверх его головы так, словно над теменем висели его мысли в воздушном шаре. «Отвечай!» – взывал к ней шар. На миг ему показалось, что он услышит отказ, и это чувство было сравнимо с бездонной черной дырой, в которую он падал.

– Ты выйдешь за меня замуж? – повторил Мак немного громче.

Она заглянула ему в лицо, словно удивившись, что он стоит перед ней, припав на колено.

– Конечно, – ответила Марибель. – Конечно же, выйду.

Лейси Гарднер не верила своим ушам. Двенадцать лет она следила за судьбой Мака, наблюдала его становление. Он вырос на ее глазах. Управлял отелем, оканчивал муниципальный колледж и оплакивал умерших родителей; Лейси знала всех девушек, которых он приглашал на свидания. И особенно пристально она наблюдала за развитием его отношений с Марибель. Но и за миллион лет она не смогла бы предугадать такого поворота, причем в ее преклонном возрасте мало что в этом мире могло ее удивить. Мак, как обычно, принес чашечку кофе и «Бостон глоуб» из фойе, и прежде, чем пожилая леди успела просмотреть заголовки, на нее свалилась главная новость.

– Я сделал Марибель предложение, и она ответила «да».

В его голосе сквозила и неподдельная радость, и гордость, и восторг, что было, на взгляд Лейси, вполне естественно. Удивление быстро сменилось грустью. В некотором смысле Мак стал для нее отрезанным ломтем.

– А я-то надеялась, ты сбережешь себя для меня.

Мак схватил старушку за плечи, и та чуть не расплескала кофе. Она поразилась его порыву – быть может, он и впрямь влюблен в эту девушку.

– Лучше тебя никого нет! Ты совершенно неподражаема. Я первой тебе сообщил, никто, кроме тебя, еще не знает.

– Так ты переедешь? – спросила Лейси, с грустью взглянув на кожаный диван, где проводил ночи Мак последние две недели. Он приходил, когда она уже спала, и был на ногах еще до ее пробуждения, но за эти дни она привыкла, что под крышей есть еще одно живое существо. Иногда посреди ночи она слышала его шаги и звук спускаемой в туалете воды, а однажды, когда ей не спалось, Лейси осторожно пробралась из гостиной и увидела фигуру под одеялом, и ей отчаянно захотелось, чтобы Мак никогда не уходил, чтобы пробыл здесь до самой ее смерти, а там уж не важно.

– Я вернусь в нашу квартиру. Однако воскресные ужины никто не отменял. Я сказал Марибель, что это – часть сделки. Воскресный вечер – твой, Лейси.

– Добро, – улыбнулась она.

Мак решил жениться.

Лейси вернулась в тот год, сорок первый, когда в сентябре они с Максимилианом прокатились до Мадакета на багги, позаимствованном у Сэма Арчибальда. Сэма в то лето не было на Нантакете, потому что он записался добровольцем на фронт и отбыл на учения. Максимилиан получил от него открытку: «Тут большинство ребят ни разу не видели Атлантического океана, а еще меньше играли в крикет в Сконсете. Покатай старушку в багги и повеселись за меня». Что они и сделали 16 сентября: покатили в Мадакет. Они относились друг к другу всерьез – вокруг бушевала война. Все тогда сидели, прильнув к радиоточкам, и слушали последние сообщения о Гитлере. Военные отрабатывали на поле Тома Неверса приземление в условиях тумана. По берегу постоянно ездил береговой патруль – высматривали подводные лодки. На улицах города выкладывали заграждения из мешков с песком, мужчины записывались в армию. Лейси понимала, что не сегодня-завтра Максимилиан уйдет на войну, и тогда ей придется одной рассекать на багги.

Они добрались до Мадакета и пошли по песчаному пляжу пешком.

Максимилиан произнес:

– Ты знаешь, а ведь я не просто так тебя сюда затащил.

Лейси засмеялась, и ее смех перехватил ветер:

– Мы приехали сюда из-за письма Сэма. Это он тебе посоветовал. Вы ведь, мужчины, всегда заодно.

Порывы ветра трепали галстук Максимилиана.

– Нет, Лейси, не поэтому.

Ей почудилось, что сейчас он скажет, что тоже отправляется на войну. «Мужчины, – подумала она, – они всегда заодно». На этом и держится армия. Мужчины любят собираться в компании, чем больше – тем лучше. А еще она подумала: «Если он уедет, я тоже запишусь. Не останусь в тылу сидеть и дожидаться, как все другие».

Но Максимилиан вдруг сказал:

– Я привез тебя сюда, потому что хочу попросить твоей руки, нет, обеих, да и всего остального, раз уж на то пошло. Я клянусь дать тебе жилье и обеспечить жизнь, к которой ты привыкла, и буду стараться, насколько смогу…

Лейси приложила палец к его губам, и он умолк. Она до сих пор помнила, какими теплыми на ощупь были его губы.

– Да, – ответила она просто. – Да, я согласна.

Это воспоминание она пронесла через всю жизнь, и помнила пьянящее счастье, которое снизошло на нее в тот момент. А два месяца спустя Максимилиан действительно записался в армию и ушел на войну, на целых три года. Тогда любовь шла бок о бок со смертью, люди ценили чувства. И все, кто выжил в те трудные годы, вспоминали их с ностальгией.

Мак ждал, когда она заговорит. А что она могла сказать? Жизнь стала другой, ей не понять.

– Ты все сделал правильно, – наконец изрекла она.

Его лицо на миг прояснилось.

– Спасибо, – сказал он. – Мне дорого твое благословение.

– Ты всегда можешь на него рассчитывать, Мак Питерсен, – проронила Лейси. Хотя бы это было правдой.

Когда Сесили узнала про свадьбу Мака и Мари, ей будто влепили пощечину, так сильно она завидовала. Подруги разговаривали по телефону, и вдруг Марибель поделилась радостной новостью:

– Он сделал мне предложение! Я выхожу за Мака! Ты представляешь? Я буду его женой! Женой!

Сесили поймала в зеркале свой взгляд и рассеянно уставилась на собственное отражение. Глупую привычку смотреться в зеркало в минуты отчаяния она унаследовала от матери.

– Повезло дуре, – прошептала она, но Марибель ее не услышала, с увлечением рассказывая что-то там про цветы и венчанье. Сесили молча повесила трубку и, сняв ее с телефона, положила рядом. Потом бросилась на кровать и зарыдала. Почему? Ведь надо было радоваться – она сама так долго болела за этих двоих и сочувствовала им. Теперь же выяснилось, что ей больше нравилось, когда оба были несчастны, и лишь она любима. И вот Мак и Марибель за гранью восторга, сорвали джекпот, женятся! Сесили обливалась горючими слезами. Ясно, что подруга будет теперь названивать и волноваться, но только ей безразлично. Она не в силах ни с кем говорить, а тем более общаться со счастливыми влюбленными. Казалось бы, какая разница? Чужое счастье не мешает ее собственному счастью. Однако никакие логические посылы не помогали избавиться от чувства потери. Габриель в тысячах миль от нее, а сама она – узница на никчемном островке.

Может, Сесили и сама хотела бы выйти замуж за Мака? Еще девчонкой она по уши в него втрескалась, терпеливо записывала в дневнике все, что сказал за день Мак. «Ну что, солнышко, как делишки?» «Малыш, а ну, пройдись колесом». Когда он дергал ее за кудри или взваливал себе на плечо – все неизменно попадало в дневник. По вечерам, когда Мак уходил на свидания, она запиралась в комнате и сидела несчастная, выключив радио и телевизор. Ей казалось, что если у нее все плохо, то и ему будет жизнь не в радость. На следующий день она выпытывала подробности: как зовут его девушку, как выглядит, чем занимались. Ресторан? Кино? Танцы? И под конец, смущаясь, Сесили задавала самый главный вопрос: «Ты ее поцеловал?» Он отвечал: «Ну конечно, солнышко», или: «Ну, нет, слишком страшная». В глубине души девчонка рассчитывала на второй ответ и каждый раз заклинала в душе, чтобы у его спутницы обнаружились усики или плохо пахло изо рта. Мак должен наконец понять, что нет никого на свете прекраснее и милее Сесили.

Немного погодя она и сама достигла возраста, когда ходят на свидания, и Терезе пришла в голову дерзкая мысль свести их, да только дочурка на тот момент была уже «не в теме». У Мака нарисовалась Марибель, и Сесили запала на нее, пожалуй, не меньше, чем на него в свое время. Она подражала ей во всем – в манере говорить, в прическах, в одежде. И с самого начала Марибель относилась к ней как к равной. Это здорово подкупало, и Сесили повелась.

Может, она влюблена не только в Мака, но и в Марибель? В школе Сесили читала Фрейда и кое-кого из почивших европейцев, разделявших его взгляды. Если им верить, то она испытывала влечение к обоим. Вот такая белиберда. В сухом остатке ларчик открывался куда проще: ей хотелось выйти замуж за Габриеля, но теперь Мак с Марибель от нее отделились, как бы говоря: «Мы поженимся, а ты так и останешься одиночкой».