– Отставить!
Ростик посмотрел на трех дермецов, которые только притворялись людьми, но на самом деле ими не были. Потом вдруг осознал, что настроение ненависти к этим людям оказалось заразным, и попытался сбросить его.
– Последний раз прошу быть хоть немного людьми и рассказать, где у них находятся жизненно важные для обороны объекты, сколько их, сколько у них таких, как вы?.. – Он не мог подобрать слова.
– Я хочу, хочу рассказать, – зачастил вдруг пухлый, но осекся.
Ростик обернулся, через толпу мужиков протолкался спокойный, даже какой-то благостный старик. Волосы у него свисали неровными седыми сосульками, а кожа была такой морщинистой, словно ее покрывали сплошные шрамы. У него не было зубов, и губы складывались в привычную лягушачью складочку. Рост подумал, что очень давно не видел по-настоящему старых людей, каким-то образом они первыми пропали из города после Переноса.
– Вот этот, – старик указал на пухлого, – участвовал в пытках и расстрелах заложников. А этот, – он ткнул в беспалого, – насильник и вор.
– Вор? Какой вор? – Ростик даже не понял старика, или ему показалось, что он ослышался.
– Мародер. Ходил по домам и грабил.
Значит, просто шкуры, и все, никаких прочих сложностей.
– А про рыжего можешь что-то сказать?
– Пришлый он человек. Прибился к их компании, и хотя я ничего не знаю о нем, все одно – нелюдь он.
– Я не хочу так, – вдруг прохныкал пухлый. – Я думаю, суд должен быть, а не так…
– Ладно, принимая во внимание показание старика и ваш отказ сотрудничать… – Ростик посмотрел на лица собравшихся тут людей и позвал: – Кузнец.
– Что, расстрел? – вздрогнул рыжий.
– Вот еще, – фыркнул кузнец. – Пулю на тебя, погань, тратить.
Он протянул руку, выдернул из ножен Ростиков палаш и подтолкнул пленных к обочине. Ростик автоматически принял его противотанковое ружье, потому что это сейчас было важнее – не выпускать оружие из рук, следить, чтобы оно не запылилось.
Потом пленные что-то стали кричать. Особенно заливисто голосил пухлый. Ростик закрыл глаза. Он не был уверен, но почему-то думал, что не скоро забудет этих троих предателей, трех казненных по его приказу людей. Потом стало тихо. Но не надолго.
– Что тут происходит? – к Ростику, широко шагая, пер прямо сквозь толпу лейтенант Достальский.
– Лейтенант! – Ростик бросился к нему, пожал руку.
– Значит, это ты нас атаковал? – лейтенант кивнул в сторону обсерватории, улыбаясь запекшимися губами, и было видно, как ему больно их растягивать. Видно, хорошенько ему досталось, прежде чем он попал к пленным. – Хорошая идея. Твоя?
– Какая разница…
– Сколько у нас ружей? Ого! – он вдруг заметил противотанковое ружье в руках Ростика. – Хорошо придумал, взводный.
Раздвинув людей плечом, к ним из толпы вышел кузнец, он вытирал клинок каким-то тряпьем. Потом уронил тряпку в пыль, вернул палаш Ростику и подобрал свое ружье, в его лапах оно не казалось очень тяжелым или неуклюжим. Скорее, оно было ему в самый раз.
– Да, с такими орлами можно было и в лоб колонну брать, – согласился, снова усмехаясь, лейтенант.
А ведь в самом деле, подумал Ростик с облегчением, что это я? Ведь победа, пусть маленькая, не окончательная, но уже победа – чего же киснуть? Неужели из-за этих троих? Он стиснул зубы, гораздо более достойные люди погибли, когда бросились на этих гнид, а он переживает по их подлым душонкам…
– Я не только колонну, я и город собираюсь так же брать.
– Вот как? – Достальский взглянул на него исподлобья, но неодобрения в его взгляде не было. – Даже без разведданных?
– Каждый скажет, что знает, стоит нам в город войти, – убежденно проговорил Ростик. – Чего же тратить время на разведку?
Лейтенант улыбнулся.
– Это дело. В чем же загвоздка?
Ростик осмотрел освобожденных. Они стояли порознь. Может, из них некоторые и ждали приказа, но Ростик знал, что не сумеет его отдать. Он еще не умел так – приказать, чтобы почти тысяча человек тут же встала под ружье. Но теперь, с Достальским, это было, кажется, решаемо – как говорил когда-то отец.
– А думаешь, у них не хватит боевого задора? – лейтенант сразу посерьезнел. – В общем, взводный, ситуацию ты тонко понимаешь, вот только уверенности тебе не хватает.
Он оглянулся. Чуть в стороне от дороги был взгорок. На нем люди оказывались более на виду.
В эту сторону лейтенант и зашагал. Ростик не отставал от него. За ними следом тихо, как мышь в кладовке, шагал кузнец. Ростик с внезапным сожалением подумал, что так и не узнал его имя. Теперь не время было спрашивать.
Достальский вышел на холмик, потеснив всех, кто стоял тут до него. Ростик оглядел дорогу, колонна медленно и бестолково разбредалась. Ситуацию в самом деле следовало брать под контроль, иначе воевать скоро станет просто некому.
– Солдаты! – почти не повышая голоса, заговорил лейтенант, но его, кажется, услышали. Лица людей, что находились рядом, повернулись к нему, многие стали подходить ближе. – Враг напал на наш город. Мы все это знаем, и все видели, что они пытаются сделать из нас. На своей шкуре испытали.
Кто-то из задних рядов что-то прокричал, но Ростик не расслышал этих слов. Важно было лишь то, что говорил лейтенант. Потому что в этом молодом еще, избитом офицере появлялась какая-то почти мистическая сила, заставляющая людей слушать и подчиняться ему. Она была сначала не очень ощутима, но чем дольше он говорил, тем определеннее она становилась. И скоро Ростик мог уловить ее без труда, как ощущаешь тепло, идущее от печки в мороз, как видишь свет, испускаемый костром.
– У нас есть выбор – два, так сказать, варианта. Первый – разбежаться, одичать, стать жертвой местных бродяг, о которых многие из вас знают не понаслышке. Или стать кормом для панцирных шакалов, их вон сколько развелось. Без оружия, спичек и цели на это не потребуется много времени. И второй! – голос лейтенанта зазвенел. Теперь их слышали все, Ростик в этом не сомневался. – Атаковать и отвоевать назад наш город, наши дома, наши семьи, наше будущее! У нас мало оружия, но мы знаем, что в городе оно есть. А кроме того, оно есть у врага, можно подобрать их ружья, вот такие…
Лейтенант указал на широкоствольное ружье пурпурных, которое держал какой-то веснушчатый паренек, стоящий в первых рядах. Ростику смутно показалось, что он знает этого пацана, но только он был какой-то слишком серьезный.
– Из них вполне можно громить пурпурных и перебежчиков!
– А их самолеты? – спросил кто-то довольно спокойно, без аффектации.
– Да, что делать с этими – самолетами?
– Вы видели, противотанковые ружья справляются с ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
