слежку. Наученная прошлым опытом, не стала подавать виду, что заметила мальчишек. А в том, что это были именно они, я даже не сомневалась. Шла спокойно, то и дело улыбаясь. Правильнее было бы, если бы я сердилась на них, но мне так не хотелось оставаться одной, что я не могла ничего поделать с той радостью, что захлёстывала меня.
Зайдя в подъезд, я так же спокойно поднялась на свой этаж, открыла дверь и зашла, замерев у двери. Тихие шаги на лестнице я услышала сразу же, а когда ребята аккуратно постучали, то я тут же открыла, желая пожурить их, но… На пороге стояли вовсе не близнецы. На пороге стоял Альберт – мой бывший муж.
Улыбка медленно сползла с моего лица. И сердце болезненно сжалось, но вовсе не из-за того, что я скучала по нему и ждала этой встречи. Напротив, я будто только сейчас прозрела –увидела, насколько он мне неприятен. Как отвратительна его привычка держать руки в карманах, залысина эта, капельки пота на лбу и взгляд, словно он, действительно, раскаивался.
Он шагнул вперёд, будто хотел меня обнять, но я равнодушно бросила:
– Что ты здесь делаешь?
Альберт моргнул, ещё раз, словно рассчитывал на иной приём. Потом по его губам скользнула неуверенная улыбка и он, проведя ладонью по потному лбу, попросил:
– Разреши мне войти.
Я бы ни за что не пустила его. Ни под каким предлогам, не внимая никаким просьбам, потому что разговаривать нам было не о чем, но надо было такому случиться – именно в этот момент на лестнице вновь раздались шаги, и вскоре я увидела старушку, что жила этажом выше. Не сказала бы, что у меня сложились с ней дружественные отношения – после переезда я вообще предпочитала находиться в одиночестве, и уж точно не хотела рассказывать о причинах, побудивших меня поселиться здесь. Старушка же, я даже имени её не удосужилась запомнить, как-то устроила мне настоящий допрос, так что пришлось довольно грубо осадить её. С тех самых пор, она смотрела на меня зверем, и при встрече никогда не отвечала на приветствие.
Только из-за неё, я посторонилась и пропустила бывшего мужа в квартиру – не устраивать же разборки на потеху публике? Альберт не стал медлить, прошмыгнул мимо меня, а затем, разувшись, прошёл вглубь квартирки.
– Светлого дня, – произнесла спокойно.
Старушка брезгливо сморщилась, фыркнула, но говорить ничего не стала. Продолжила подниматься молча. Что ж, её право.
Я закрыла дверь, постояла с минуту в тёмном коридоре и пошла вслед за Альбертом. Мужчина обнаружился на кухне. Он стоял ко мне спиной, рассматривая что-то за окном. Я застыла в дверном проёме, не желая приближаться к этому человеку, которого когда-то считала своим спасением от тирании отца, но… надежды не оправдались.
«И хорошо…» – появилась неожиданная мысль, и я была склонна принять её.
– Зачем ты пришёл? – повторила вопрос.
– Я искал тебя, – произнёс он глухо. Будто бы с болью, но я… больше ему не верила. Никому не верила, если уж быть откровенной до конца. Все лгут… Кроме детей.
– Зачем? – усмехнулась, не сдержавшись.
Альберт развернулся и стремительно подошёл ко мне. Положил руки на плечи, с силой сжимая их:
– Я не хотел, чтобы всё так закончилось! Понимаешь? Я хотел…
– Чтобы я воспитывала твоего ребёнка, нагулянного на стороне? – мой голос был полон яда, потому что перед глазами встала картина, как Карисса кричала на всю лечебницу о том, что я подговорила мужа использовать её, потому что сама не смогла ему родить. Что я пуста, как женщина, а она… Она поверила в чувства женатого мужчины. Звучало это глупо, но… Кто-то даже принялся утешать её.
Больнее всего было даже не то, что Альберт изменил мне, этот факт я смогла пережить, а вот то, что вся эта история стала достоянием общественности, это… Подкосило меня больше всего. Если бы муж пришёл и честно во всём признался, я бы отпустила его. Нет, поплакала бы, но отпустила. Я же до сих пор никак не могла понять, зачем он рассказал Кариссе о том, что я не могу иметь детей? Зачем?! Это моё личное горе, над которым никто не имел права насмехаться!
Я ведь с самого начала была честна с ним! А он…
– Нет, – Альберт затряс головой, – всё не так… Я хотел дать тебе то, о чём ты мечтала! Я же видел, как ты смотрела на мамочек с маленькими детьми!
– Ты хотя бы слышишь, что говоришь? – сделала шаг назад, сбрасывая его руки. – Если бы я захотела ребёнка, я бы взяла его в приюте…
– Тогда бы этот ребёнок был мне чужим! – запальчиво выкрикнул он, сверкая глазами. И тут же скривился, будто сказал то, что говорить не планировал.
Ах, вот оно что… Удивительное у него мышление, однако!
Воцарилось молчание.
А, собственно, чего я ждала? Каких-то особых слов? Искреннего раскаяния?
Да! Ждала! Хоть чего-то, из-за чего я смогла если не простить его, то хотя бы отпустить ту боль, что засела внутри. Глупая… Какая же я глупая…
Внезапно накатила апатия. Тяжестью легла на плечи, льдом сковала сердце. Я посмотрела в глаза мужчине и снова подумала о том, что была слепой, когда мечтала о тихой и спокойной жизни рядом с ним. Он же… Ничтожный человек. Трус и подлец. Но кто же знал, что все эти «чудесные» качества скрываются под маской робкого и немногословного парня?
Коротко выдохнув, позволила себе холодную улыбку, а после сделала ещё один шаг назад и взмахнула рукой:
– Уходи, Альберт. И больше никогда не приближайся к порогу моего дома.
Мужчина открыл рот, в попытке что-то сказать, но тут же закрыл его. Поджал губы и прищурился:
– Ты тоже хороша! – неожиданно обвинительным тоном выкрикнул он. – Быстро нашла замену, так что не стоит строить из себя жертву!
От удивления распахнула глаза, чувствуя, как из груди рвётся нервный смешок. Он сейчас серьёзно? Или я всё же ослышалась?
– Ты серьёзно? – уточнила, сдерживая смех, который и не подумал исчезать.
Альберт напыжился, промокнул лоб платком, а после спрятал руки в карманы. Словно все эти ничтожные действия могли помочь собрать мысли воедино. Прикрыв глаза, он, наконец, произнёс:
– Я не это хотел сказать…
Что-то слишком много сказано «не того»…
– Даже если так, – равнодушно пожала
