свою работу? — неожиданно спросила.
— Стараюсь.
— Вы когда-нибудь ошибались?
— Нечасто.
Арина кивнула и нервно закинула ногу на ногу.
— Квартиру я получила по завещанию Станислава Михельсона как его единственная дочь.
Я непонимающе нахмурился. Такого поворота не ожидал.
— Мы не нашли никаких данных о вашем родстве, — с сомнением ответил Градов.
— Я не знала этого человека. Я росла без отца всю жизнь. Мама не рассказывала… — чуть пожала плечами. — Я узнала, кто он, после его смерти. К нам приехал Сергей и сказал, что я должна присутствовать на оглашении завещания. Мама потом поделилась, как так вышло. Стас Михельсон никогда не присутствовал в моей жизни физически, но алименты платил. Если вы умеете искать, — подняла глаза на Пашку, — найдете подтверждение моим словам.
— Допустим, — согласно кивнул Градов. — Арина, вы много общались с братом?
— Нет. С праздниками друг друга поздравляли. Виделись иногда, но редко.
— Расскажите, как вышло, что вы оказались втянуты в махинации против господина Вяземского и «Инвест-Инк».
— В марте… Да, в марте ко мне домой приехал Сергей. Он знал, что я работаю в издательстве. Рассказал, что его поглотил финансовый холдинг. Что это та же компания, которая разорила его отца.
Я холодно усмехнулся. Сказочник. Михельсона мы не разоряли, сам с этим справился.
— Его отца? Не вашего? — уточнил Пашка.
— Я никогда не считала Стаса Михельсона отцом. Я его даже ни разу не видела.
— Что было дальше? — вернулся к исходной теме.
— Сергей сказал, что хочет отомстить господину Вяземскому.
Обо мне Арина говорила исключительно вежливо и в третьем лице. Она умела давала по щам холодностью и отстраненностью: я чувствовал себя говном собачьим, не больше.
— Какую роль должны были сыграть вы, Арина?
Черт, меня странно раздражало, как Пашка звал ее по имени. Так ласково звучало. И слишком часто. Он возмутительно часто обращался к ней «Арина».
— Сергей хотел, чтобы я вступила с господином Вяземским в личные отношения.
— Вы согласились?
— Нет, — твердо ответила, а я вспомнил все «нет», которые слышал от нее ни один месяц. — Я отказалась. Тогда он пригрозил отобрать дом у моих родных. Он выкупил ипотечный долг… — она прикусила губу. — Я ведь просто женщина, а не богиня любви…
Именно богиня. Я точно знал.
— Я не имею власти над мужчинами, — продолжала Арина. — Сергей согласился, и мы сошлись на том, что я должна остаться в издательстве минимум на полгода и максимально быть на глазах у господина Вяземского.
— Почему Михельсон решил действовать таким способом?
— Не знаю. Он сказал, что господин Вяземский любит женщин.
Пашка искоса глянул на меня. Ну да, есть такое. А кого мне любить? Бородатых мужиков?!
— Мы заключили договор, где прописано, что я должна работать и не увольняться из компании ранее, чем через полгода. Тогда он отдаст мне закладную.
— Михельсон приходил в день моей командировки? — не выдержал, спросил у нее. — Зачем?
Арина даже не посмотрела на меня и, естественно, не ответила. Зато Градов бросил выразительный взгляд и повторил мой вопрос. С ним она говорила!
— Сергей требовал, чтобы я вставила какую-то флешку в компьютер господина Вяземского. Я отказалась. Сказала, что все расскажу. Сергей ушел.
— Так почему не рассказала?! — перешел на рычание. — Почему, Арина? Почему у меня деньги не взяла?! Я бы погасил эту чертову ипотеку, и всего этого бы не случилось!
Она бросила на меня косой взгляд и максимально закрылась, сложив руки на груди. Пашка громко вздохнул. Ему не нравилось, что вмешиваюсь. Но как тут оставаться спокойным?!
— Арина, почему вы не рассказали?
— Я боялась, — ответила шепотом. — Я просто испугалась.
— А деньги?
— Это личный вопрос. Абсолютно не имеет отношения к делу.
— Нам известно, что вы встречались с Сергеем уже после отъезда Никиты Андреевича из Санкт-Петербурга. О чем вы говорили?
— Он хотел знать, что произошло. Я сказала, что господин Вяземский уехал и со мной отношений не поддерживает.
— Как Сергей отреагировал?
— Он посчитал, что я нарушила условия сделки и предложил мне либо стать его марионеткой в интригах против корпораций и их директоров… — Арина замолчала на полуслове.
— Либо? — Пашка подталкивал ее.
— Либо стать его любовницей.
Михельсон вообще, что ли, берегов не видел?! Да его разорвать мало! А что, не самый плохой план. Готов даже лично на тот свет отправить. Ничего себе предложение! Наступила гробовая тишина. Охренели, кажется, все.
— Я отреагировала примерно так же, — с грустной улыбкой отозвалась Арина, но предназначалась она не мне. — Тогда он сказал, что по крови я единственная Михельсон. Что он не родной сын Станислава Михельсона.
— Еще один мужчина, которого ты покорила? — с ревнивой злостью бросил я.
— Не моя вина, что у некоторых мужчин в голове три с половиной мысли и три из них о сексе, — Арина уела не только меня, но и еще четырех мужиков в этой комнате.
— Что вы ответили на предложение? — только Градов думал на сто процентов о деле.
— Послала.
— Он пустил в ход закладную?
— Да, — тихо проговорила. — Больше я ничего не знаю, — закончила Арина. — Чего вы от меня хотите? Что должна сделать?
— Арина, вы должны снова войти в контакт с Сергеем Михельсоном. Мы должны поймать его с поличным.
— Но как?! Он не поверит, если сама свяжусь с ним.
— У вас есть социальные сети? Может, выставить несколько снимков из Москвы на фоне офиса «Инвест-Инк». Шепните общим знакомым, что переехали в Москву на хорошую должность.
Арина задумалась, нервно сморщив хорошенький носик. Она так часто делала, когда переживала.
— Сергей говорил, что у него есть свой человек в издательстве… Я могу позвонить кому-нибудь из девчонок, рассказать, а там уже разлетится.
— Отлично, — широко улыбнулся Пашка. — В вашем телефоне прослушка, — и передал его ей. — Мы будем поддерживать связь. Подумайте, как можно заманить его в ловушку и не спугнуть.
— Хорошо. Я постараюсь.
— Арина, был рад с вами познакомиться, — Градский протянул ей руку. Арина не подала своей. Поднялась и только спросила:
— Я могу идти? — обращалась ко мне, но смотрела куда-то мимо.
— Иди… — на большее меня не хватило. Мне нужно проанализировать, иначе взорвусь. Моя виноватая невиновная ангельская девочка. Я кивком головы освободил юристов. Мы остались втроем. Сейчас я мог даже заплакать, как маленькая девочка, никто не узнает. Все свои. — Что думаете?
— Не знаю… — протянул Пашка. — Посмотрим, проверим каждое слово.
Я перевел взгляд на Алика. Он поднял руки, невербально воздерживаясь высказывать свое оценочное суждение. Но я все же хотел услышать.
— Никита, я вижу, что, — сдался Алик, — бизнес не пострадал. «Сталь-Север» наша. Я не могу судить о вине Левицкой, потому что это… Личное. Это
