- Но Квотриус же хотел уничтожить только нас с тобою!
- Нет, после он передумал и решил убить себя, просто пожелав Стихии Воздуха, ну, почти, что заавадить себя. Он не хотел жить - я видел это по его глазам, обезумевшим сначала в припадке ревности, а после - в приступе ненависти к самому себе. Он же - не прорицатель, потому и подумал, что ты отныне будешь только со мной. Но всё ведь вышло иначе. Ты проводишь много времени именно с Квотриусом, почти совершенно игнорируя меня.
Ой, какое я умное слово сказанул, - внезапно рассмеялся Поттер.
Но потом снова загрустил и сказал:
- Ты только изредка ласкаешь меня, но… так чувственно, что я всегда кончаю тебе в руку или на подол пенулы. Тебе не противно это?
Северус решил не отвечать на провокационный вопрос, чтобы не распалять несносного мальчишку попусту. Снейп действительно рассердился из-за врача.
- Чему же Вы смеете радоваться после такой страшной оды, которую Вы, мистер Поттер, хоть и с действительно смешными ошибками, но, надеясь на Вашу память, полностью воспроизвели мне? Мне вот, например, теперь ни капельки не смешно. Квотриус, оказывается, носит в себе такой груз печалей и забот, но всё равно остаётся нежен, ласков и полон любви ко мне. Не то, что ты, Гарри мой Гарри.
Отчего противишься ты любви неж…
- Хватит! Не желаю даже говорить об этих розовых соплях!
- Ну и встречайте счастливое Рождество в одиночестве, Поттер!
- А… А когда оно наступит, Северус, разве ты… не будешь со мною?
- Сегодня вечером - Сочельник, а ночью… Ждите себе рождественское чудо… в собственное удовольствие! Вы же умеете доставлять его себе, вот и занимайтесь рукоблудием, покуда член не распухнет!
Да оставайтесь-ка Вы лучше девственником до тех пор, пока для Вас не найдётся соответствующий… извращенец. Но им буду не я. А ещё лучше - найдите себе в «нашем» времени хорошую девушку, женитесь на ней, заведите детей, да побольше. Эту дурь Вы навсегда забудете, как только мы переместимся во времени. Отныне мне с Вами не о чем говорить. И трапезничайте в одиночестве. Видеть Вас не желаю.
Северус нарочито говорил оскорбительные и просто обидные для Гарри слова. В его сердце по-прежнему жила любовь всепрощающая. И, да, если Гарри будет сейчас настаивать на осуществлении своих… странных желаний, Северус уступит ему. Слишком сильна его любовь к Гарри, и не гордится она. Пусть он пойдёт против своих принципов - он сделает всё, чтобы Гарри, его любимый «нежный юноша», был счастлив наяву, а не только в фантазиях.
Но Гарри не стал настаивать. Он просто надулся, как мышь на крупу, завернулся поплотнее в покрывало, под которым лежал, ожидая Северуса, совершенно нагой. А для него это было верхом разврата - полностью обнажиться, хоть и было холодно. Но ради соития с Северусом, любимым на что не пойдёшь!
- Я приду… вечером, Гарольдус. И принесу Вам подарок на Рождество. Я не настолько жесток, каким, верно, показался Вам. Мои слова… Словом, я перегнул палку. Простите, мистер Поттер.
- Я - Гарри, Гарри твой Гарри, о прекрасный мой, недоступный, такой ледяной, словно пронизывающий северный ветер, Северус.
Поттер, желая задобрить профессора, произнёс это без ошибок на латыни.
- Северный ветер? Гарри, признайся, ты общаешься… ментально с… Квотриусом?
- Конечно, нет. Какой же из меня легиллимент? Ты же знаешь мои способности в этом искусстве, подвластном здесь только вам обоим, Северус.
- Но я просто подумал, откуда у тебя это сравнение меня с северным ветром, как не от Квотриуса. Ведь именно он назвал меня так впервые, ещё в походе, когда северный ветер в конце сентября не казался таким злым, но был иногда и желанным. Ты же назвал меня прозвищем этим, когда уже обидно звучит оно, ведь стоят такие холода. И вдруг: «Северный ветер». Объясни мне, Гарри, что ты хотел сказать, называя меня так, а не как-то иначе?
И Гарри решился, он откинул покрывало и предстал перед Северусом во всей блистающей чистоте. Чистоте кожи, чистоте нетронутого тела.
Северус охнул и бросился к Гарри, рывком поднял его на руки с ложа и закрутил по комнате, целуя в, оказывается, заплаканные глаза. Северус, говоря с Гарри, не смотрел на него - он стыдился тех слов, что произносили его уста вопреки желанию сердца, многотерпеливого, смирившегося с причудами любимого.
Они стояли посреди комнаты и целовались, страстно, взасос, играя языками, смыкая их и разъединяя, чтобы снова, как до… попытки суицида, совершённой Гарри, изведать все прелести ртов друг друга, а затем снова сплестись в любовной жажде, охватившей обоих. Северус снял с себя пенулу и натянул её на Гарри, чтобы тот, стоящий, в чём мать родила, посреди выстуженной комнаты, не замёрз.
Хотя у… Квотриуса были всегда распахнуты ставни, но они так горячо любили друг друга, что им было не привыкать к стуже в опочивальне. Но так было только поблизости от Квотриуса, в остальное время зельевар нещадно мёрз. Даже одевшись, сидели они на домашнем тканом половике, заваленном волчьими шкурами, и курили тоже при открытых окнах. Пепел они теперь стряхивали в созданную Северусом из хранившейся Квотриусом в память о море ракушки пепельницу. Он только и сделал, что увеличил её и «покрыл» лаком. И профессор не мёрз, покуда рядом был его возлюбленный брат. С Гарри же было холодно. Очень.
- Погладь меня… там.
- Не-э-т, я сделаю куда более приятное для нас обоих.
Почувствовав, как напрягся член Гарри, Снейп опустился перед ним, опешившим, на колени и нежно вобрал девственную плоть в рот. Он начал медленно, почти до сумасшествия неторопливо посасывать её. Гарри обхватил голову Северуса руками и прижал к своему телу, тая, изнемогая, желая всё большего, впервые отдаваясь такой небывалой, несбыточной, казалось бы, ласке. Он даже не додумался бы, что Северус, его любимый, сделает для него, Гарри, такое.
Что-то заставило его неистово ласкать себя, оторвав руки от Северуса - Гарри не хватало воздуха от обуявшей его страсти, так небывало хорошо ему было. Но хотелось, чтобы стало ещё лучше, а для этого нужна боль. Ему захотелось причинить себе боль, но он никак не мог придумать, что бы сотворить над собой.
Наконец, он пребольно ущипнул себя за соски, уже и без того затвердевшие. Боль пришла, но она оказалась… ненужной, незваной… не той. Нужна была боль резкая, обжигающая, кровь, наконец… Гарри только тихонько вскрикнул, но всё происходило там, внизу, где над его членом старательно работал его любимый, доставляя такое удовольствие, которое не сравнится ни с одной дрочкой.
Ему, Гарри, впервые в жизни отсасывали! Так это делали старшекурсники, сначала более старшие, а потом и ровесники Гарри, в душевой или в туалете. Даже Рон, и тот отсасывал Шеймусу Финнигану. Только Гарри все обходили стороной, как зачумлённого. Ну, что вы, он же - Избранный, дери его Мордред! Якшается с сальноволосым ублюдком Снейпом и с оборотнем Люпиным - а от студентов не укрылась эта особенность Ремуса, а ещё он любимчик самого Директора. Так и не вылезает из его кабинета и вечно знает пароли. Вот пусть ему Снейп и отсосёт, если, конечно, Потти не сблюёт от отвращения прямо тому на грязные патлы. А Снейп даже и не заметит, что грязи на волосах прибавилось!
