Читаем без скачивания Все о внешней разведке - Колпакиди Александр Иванович

С 1931 г. на дипломатической работе — секретарь пол­предства в Берлине (1931—1935), генконсул в Кенигсберге (1935—1938), одновременно поверенный в делах в Риге (1937-1938), в резерве НКИД (1938). Затем на научной работе — старший научный сотрудник Института истории АН СССР. Участник Великой Отечественной войны, ко­мандир полка в дивизии народного ополчения. Далее вновь находился на научной работе в Институте истории АН СССР, Библиотеке АН СССР (завсектором мировой поли­тики и экономики), МГУ (старший преподаватель) и науч­ной библиотеке МГУ (главный библиограф). Кандидат ис­торических наук.

Выполняя задание советской разведки по организа­ции надежного прикрытия, Харнак вступил в Нацио­нал-социалистический союз юристов и возглавил в нем секцию, функционирующую в имперском министерстве хозяйства, где он служил в должности старшего прави­тельственного советника. Кроме того, он стал членом Геррен-клуба (Клуба господ), в который входили многие видные немецкие промышленники, аристократы, чинов­ники и высшие чины армии, флота и ВВС. Позднее многие из них стали для Харнака ценными источниками информации. Среди тех, кто поставлял Харнаку важные сведения, необходимо в первую очередь отметить следу­ющих:

барон Вольцоген-Нойхаус (Грек), высокопоставлен­ный сотрудник технического отдела ОКВ (Верховного военного командования);

Ганс Рупп (Турок), главный бухгалтер концерна «И. Г. Фарбен»;

Вольфганг Хавеманн (Итальянец), офицер военно-морской разведки в Верховном командовании ВМС;

Карл Берёнс (Штральман, Лучистый), работал в проектно-конструкторском отделе концерна «АЭГ»;

Тициенса (Албанец), выходец из России, промыш­ленник, имевший большие связи в высших кругах ОКВ;

Бодо Шлезингер (Степной), переводчик иностран­ной литературы в министерстве авиации;

Герберт Гольнов, сотрудник реферата контрразведки ОКВ (Гольнову, как и некоторым другим, разведка псев­доним не дала).

Сведения, которые Харнак получал от своих инфор­маторов, были очень важны для СССР. Например, Беренс предоставил советской разведке многочисленные технические чертежи, которые позволили быстро нала­дить в СССР такую промышленную отрасль, как элект­ромашиностроение. Кроме того, как высокопоставлен­ный чиновник имперского министерства хозяйства, Хар­нак сам был важнейшим источником информации. Вот, например, краткий перечень информации, полученной от Корсиканца (новый псевдоним Харнака), составлен­ный в Москве в июне 1938 года:

«Ценные документальные материалы по валютному хозяйству Германии, секретные сводные таблицы всех вложений Германии за границей, внешней задолженно­сти Германии, секретные номенклатуры товаров, подле­жащих ввозу в Германию, секретные торговые соглаше­ния Германии с Польшей, Прибалтийскими странами, Ираном и другими, ценные материалы о заграничной номенклатуре министерства пропаганды, внешнеполи­тического ведомства партии и других организаций. О фи­нансировании разных немецких разведывательных служб в валюте и т.д...»[52].

Однако кровавая чистка в советской разведке, на­чавшаяся в конце 30-х годов, оставила с июня 1938 года Харнака без связи. Из восьми офицеров ИНО, связан­ных с Корсиканцем, пятеро было расстреляно. Поэтому для восстановления контактов с Харнаком потребовалась консультация с его первым оператором Белкиным, на­ходившимся в это время в Испании в качестве замести­теля резидента внешней разведки. Восстановить связь с Корсиканцем было поручено опытному сотруднику внешней разведки Александру Короткову (Степанов), направленному в Берлин в августе 1940 года под при­крытием должности третьего секретаря советского по­сольства. Первая встреча Харнака и Короткова, впос­ледствии известного в гестапо как советский дипломат Александр Эрдберг, состоялась 17 сентября 1940 года. Тогда же Коротков узнал, что за время, которое Хар­нак находился без связи, его организация значительно выросла. Об этом свидетельствует доклад Короткова в Центр:

«Корсиканец, потеряв в 1938 году связь с нами, во­зобновил свою работу среди интеллигенции в духе «Со­юза работников умственного труда», не будучи связан­ным с КПГ. Он объединял вокруг себя своих старых знакомых, известных ему по работе в «Союзе», осторож­но выискивая и привлекая к себе новых. В настоящее время в круге образовались небольшие «центры», каж­дый из которых работает над воспитанием и подготовкой своей небольшой группы людей. Так что Корсиканец сам уже не знает всех лиц, входящих в этот круг, равно как и цифру 60 человек определяет приблизительно. Организа­ционно взаимоотношения всей этой группы состоят ис­ключительно в поддержании хороших отношений знако­мых между собой людей, стоящих примерно на одной и той же общественной ступеньке и одинаково мыслящих. Такова, по описанию Корсиканца, организационная форма этой группы, маскирующая проводимую работу. Не все лица, входящие в этот круг, знают друг друга, а существует как бы цепочка. Сам Корсиканец старается  держаться в тени, хотя и является душой организации. Цель организации состоит в подготовке кадров, которые могли бы после переворота занять командные должности. Сам Корсиканец никаких связей с компартией не под­держивает»[53].

22.11.1909-27.06.1961. Генерал-майор (1956).

Родился в Москве. Вскоре после его рождения отец, работавший до революции служащим Русско-Азиатского банка, ушел из семьи, забрав старшего сына, и мать вос­питывала Александра и дочь одна.

После окончания 9 классов средней школы (1927) ра­ботал подручным у электромонтера. Свободное от работы время проводил на стадионе «Динамо» на Петровке. Там он и встретился с Вениамином Герсоном, бывшим секретарем Ф.Э.Дзержинского, обратившим внимание на незауряд­ные физические качества А. Короткова во время футболь­ного матча.

В октябре 1928 г. по личной рекомендации В. Л. Герсона принят на работу в Комендатуру АХУ ОГПУ монтером по лифтам и лифтером. Однако уже в декабре 1928 г. А. Корот­кое был переведен в ИНО ОГПУ, где работал делопроиз­водителем, а затем старшим делопроизводителем. С января 1930 г. он помощник оперуполномоченного, а затем оперуполномоченный 2-го, 7-го, а затем снова 2-го отделений ИНО ОГПУ.

Весной 1932 г. прошел краткосрочную оперативную и языковую подготовку. В 1933 г. направлен на нелегальную разведработу в Париж через Австрию и Швейцарию в со­ставе оперативной группы «Экспресс», возглавляемой Л. Л. Никольским (А. М. Орловым). Задачей группы была разработка Второго бюро (разведка) французского Гене­рального штаба, проведение вербовок в его важнейших подразделениях.

Выдавая себя за австрийца чешского происхождения Районецкого, А. М. Коротков поступил в Сорбонну на курс антропологии. Одновременно начал учебу в школе радио­инженеров. В университете пытался завербовать студента, работавшего фотографом во Втором бюро, однако этот кон­такт попал в поле зрения французской контрразведки. Что­бы избежать провала, А. М. Коротков был временно выве­ден в Германию, а оттуда в СССР. С 1935 г. он уполномо­ченный резерва отдела кадров, затем оперуполномоченный 7-го отделения ИНО ГУГБ НКВД СССР.

В апреле 1936 г. под именем Владимира Петровича Ко­ротких и прикрытием должности представителя Наркомтяжпрома при торгпредстве СССР в Германии направлен в долгосрочную командировку в Берлин. На месте принял на связь ряд ценных агентов.

В декабре 1937 г. А. М.Коротков получил задание вые­хать во Францию для нелегальной работы. Он должен был возглавить группу, созданную для ликвидации ряда преда­телей. В марте 1938 г. возглавляемая А. М. Коротковым груп­па ликвидировала предателя Г. Агабекова (Жулик), в июле того же года— секретаря международного объединения троцкистов Р. Клемента.

В конце 1939 г. выехал в загранкомандировку в Данию и Норвегию под прикрытием должности дипкурьера НКИД.

В июле 1940 г. А. М. Коротков был направлен на месяц в Германию под прикрытием работника по обслуживанию советских выставок в Кенигсберге и Лейпциге для восста­новления связи с особо ценными источниками, работа с которыми была законсервирована в 1936—1938 гг.