То, что Вацлав без труда убедил администратора вскрыть чужой сейф, меня уже не удивляло. Чуточка гипноза — и никакого насилия.
Сгорая от любопытства, мы вывалили содержимое пакета на туалетный столик и склонились над ним. «Ассортимент» ценностей Фабиолы меня удивил. Здесь была американская кредитка на имя Сони Смит, пачка стодолларовых купюр, кольцо из белого золота с прихотливым узором, испанский паспорт с фотографией Фабиолы и именем Марии Верде, билет до Мексики на вчерашнюю дату на то же имя, какая-то микросхема непонятного назначения и женские часики «Гуччи» с драгоценными камнями на циферблате, которые показывали на два часа больше, чем в Праге. Вот и весь улов.
Мы с Вацлавом разочарованно переглянулись. Глупо, конечно, было рассчитывать на то, что мы обнаружим список с именами двенадцати вампирш и их координатами или мобильный телефон с журналом вызовов за последнюю пару недель. Но, думаю, в глубине души и я, и Вацлав надеялись на что-то подобное в качестве компенсации за побег Фабиолы и купание в февральской Влтаве.
Пока Вацлав, не теряя надежды, вертел микросхему, я потянулась к кольцу, чья ювелирная работа вызывала восхищение. Кольцо пришлось впору — все-таки мы с Фабиолой примерно похожи по комплекции, и пальчики у нас одинаково узкие. Ободок, словно сплетенный из тончайших нитей, красиво смотрелся на безымянном пальце правой руки. Вытянув руку в сторону и любуясь работой ювелира, я внезапно подумала, что оно могло бы быть обручальным, и представила, как мы с Вацлавом обмениваемся кольцами на глазах у моих родителей, бабушки, Аристарха, Вероник и брутальных парней из команды Гончих.
— Ладно, — вернул меня к реальности недовольный голос Вацлава, — покажем нашим компьютерным гениям в Москве, может, они что скажут.
Я торопливо убрала руку за спину и попыталась стянуть кольцо. Не тут-то было! Пока я тщетно тянула неподатливый ободок, Вацлав перебирал нашу добычу и перечислял план действий:
— Кредитку надо отследить — хотя бы составим маршрут, где побывала Фабиола в последнее время. Если она, конечно, пользовалась этой картой. Паспорт на имя Верде тоже надо проверить — возможно, Фабиола по нему путешествовала в этом месяце. Билет… — Он взял в руки билет и нахмурился.
— Думаешь, кто-то из вампирш ждет ее в Мексике? — предположила я.
— Сомневаюсь, — покачал головой Вацлав. — Мексика — большая страна, там легко затеряться. Скорее всего, Фабиола собиралась там пересидеть какое-то время. И знаешь, что это значит? Особенно в сочетании с тем, что она планировала ограбить музей?
— Что? — спросила я, не прекращая тайком попыток снять кольцо.
— Это значит, что в ближайшее время она вряд ли собиралась на слет наследниц Жана, — мрачно заключил Вацлав.
— Думаешь? — Я изо всех сил поддерживала беседу, чуть не плача от беспомощности. Проклятое кольцо вцепилось в палец, как голодный клещ.
— Да, — продолжил рассуждать Вацлав. — Думаю, они уже закончили свои общие дела и получили то, что им оставил Жан… Жанна, что у тебя там происходит?
Мои отчаянные попытки снять кольцо наконец были замечены, и я густо покраснела.
— Ничего! Я сейчас вернусь! — пробормотала я и пулей бросилась в ванную. Мне пришла в голову спасительная мысль: кольцо можно снять с помощью мыла.
Через пару минут моя проблема была решена, и я принялась отмывать ободок, забитый изнутри мыльными ошметками. Тогда-то я и увидела выгравированное на нем имя, показавшееся мне смутно знакомым. Размотав полотенце на голове, я встряхнула влажными волосами и поспешила показать свою находку Вацлаву.
— Фил Шепард? — удивился Гончий и схватился за ноутбук.
Мы склонились над монитором, почти прижавшись друг к другу щеками и уже не смущаясь этой близости. Я чувствовала покалывание щетины Вацлава, а он, пока грузился Гугл, наматывал на палец прядь моих волос, и я была готова замурлыкать от удовольствия. Первая же ссылка привела нас на сайт английского ювелира, который специализируется на изделиях из белого драгоценного металла. Обнаруженная мной гравировка оказалась фирменным клеймом мастера.
— Так вот почему имя показалось мне знакомым! Это же он изготовил серебряные кулоны для Жана! — осенило меня.
— И у него должны сохраниться эскизы всех двенадцати изделий, — с воодушевлением откликнулся Вацлав. — Похоже, что Фабиола ездила к нему за эскизом похищенного тобой кулона, без которого нельзя полностью расшифровать карту Жана. Тогда же она и купила это кольцо. Или, — он ухмыльнулся, — скорее прихватила тайком.
— Так это же, — возликовала я, — просто замечательно! Значит, ничего не потеряно!
— Не радуйся раньше времени, — осадил Вацлав. — Если Фабиола в самом деле была у Шепарда, она могла уничтожить эскиз. Но даже если мы его получим, скорее всего, не сможем расшифровать. Ты же говорила, что вампирши пришли к мнению, будто бы разгадать кодировку можно, только объединив усилия. Да и это все равно нам будет ни к чему. Если вампирши сложили всю карту целиком, то они, с большой вероятностью, уже добрались до тайника.
— Но мы хотя бы узнаем, кто интересовался этими подвесками. Возможно, Фабиола приходила не одна. Сам подумай, в ее руках оказалась бы вся карта целиком, и, зная Фабиолу, другие наверняка захотели подстраховаться, и кто-нибудь отправился с ней в качестве сопровождения, — оптимистично предположила я.
— В таком случае не вижу смысла нам здесь больше задерживаться. Когда там ближайший рейс в Лондон? — Вацлав склонился над ноутбуком, а уже через несколько минут мы заметались по номеру, бросая вещи в чемоданы…
Стюардесса развозила по салону свежую прессу. Посмотрев, что на ее тележке среди черно-белых газет нет ярких обложек «Космополитана» и «Вога», я равнодушно отвернулась к окну, за которым мерцали огни удаляющейся Праги. А вот Вацлав взял себе какую-то газету и увлеченно зашуршал страницами. Я бросила взгляд на название — это были английские новости. А потом мой взгляд скользнул ниже и уперся в лицо в траурной рамке. Пепельная блондинка со стильной короткой стрижкой, ласковым взглядом и мягкой улыбкой была мне знакома.
— Дай сюда! — Я в волнении выхватила газету из рук Вацлава и уткнулась в заметку о трагической гибели Эмили Ричардсон, возглавлявшей лондонский благотворительный фонд «Доброе сердце».
В газете сообщалось, что сегодня пройдут похороны мисс Ричардсон, погибшей во время пожара в своем лондонском офисе. Дальше рассказывалось о том, какой милосердной и великодушной была погибшая, сколько сиротских приютов получило помощь от благотворительного фонда, сколько больных детишек было вылечено при поддержке организации… Неудивительно, ведь Эмили была воплощением Слезы Милосердия, и именно ее доброта обратила на нее внимание Жана Лакруа.
