Резкий запах гари ворвался в кабинет, вырывая Эмили из воспоминаний. Дым поднимался откуда-то снизу, и она торопливо устремилась вниз. На лестнице навстречу ей метнулся ночной сторож:
— Мисс Ричардсон, скорее на улицу, а то еще надышитесь. Я уже вызвал пожарных.
Где-то внизу бушевало пламя — своим особым слухом она слышала его разрушительный треск.
— А люди? — с тревогой спросила она.
— Так нет никого. Все давно разошлись! — Сторож открыл перед ней входную дверь, пропуская наружу.
— Хорошо, — с облегчением выдохнула она и уже сделала шаг на крыльцо. И тут до ее слуха донесся пронзительный кошачий вопль.
Эмили остановилась и развернулась, прошептав:
— Китти.
— Мисс Ричардсон, — сторож, перегородив дорогу, теснил ее на крыльцо, — идемте же.
Эмили с досадой подняла глаза. Да как же он не понимает?!
— Джордж, в подвале Китти с котятами. Я сейчас.
— Я не могу вас туда пустить.
Но Эмили уже отодвинула его в сторону и бросилась навстречу клубам дыма.
— Мисс Ричардсон! — несся ей вслед встревоженный окрик сторожа, но Эмили уже бежала к подвалу, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится все горячее, а дым пропитывает волосы.
Нельзя бросить кошек. Они же погибнут! Серая пушистая красавица прибилась к их крыльцу в тот день, когда Эмили узнала о смерти Жана. Она не могла взять ее домой — у нее уже жили две дворняги. Так, с ее разрешения, кошку поселили в подвале, и вскоре у нее родились маленькие пушистые комочки… Мать-героиню подкармливали всем офисом и возили к ветеринару, котятам скоро уже можно было сделать прививки и раздавать в добрые руки. Всех пушистиков уже распределили по сотрудникам, а секретарша Эмили, Энни, захотела взять маму-кошку в загородный дом своих родителей.
Эмили бесстрашно толкнула тяжелую дверь подвала, не почувствовав ожогов, оставшихся от раскалившейся докрасна дверной ручки. Совсем близко раздался пронзительный кошачий вой — Китти кинулась ей под ноги, а потом понеслась в самое пламя, откуда раздавался писк котят, ведя Эмили за собой. Ящик, который соорудили для Китти и ее котят, находился в самом конце, у стены с узким зарешеченным окошком, ведущим на улицу. Эмили заторопилась за кошкой сквозь языки пламени. Едкий дым выжигал слезы из-под ресниц, она двигалась почти на ощупь и вскоре коснулась рукой шевелящихся комочков. Живы!
Эмили кулаком разбила подвальное окошко, осколки хлынули к ее ногам, впустив глоток ночной прохлады, который девушка жадно глотнула. Один, второй, третий… Она по очереди подсаживала котят наружу. Китти металась у ее ног, панически мяукая. Наконец все семеро котят оказались в безопасности на улице, и Эмили взяла в руки перепуганную кошку. Отчаянно вырывающаяся Китти оставила на ладонях борозды крови, но Эмили удалось просунуть ее между решеток, и она увидела, как кошка, схватив за шкирку одного из котят, поволокла его в сторону. Все, за малышей можно не волноваться. Китти их в обиду не даст, с облегчением подумала Эмили.
Откуда-то издалека донесся надрывный вой пожарной машины. А в следующий миг дым сгустился до черноты, и Эмили увидела Жана, спешащего ей навстречу.
Лондон встретил нас туманом. И начался для нас с черного кеба — знаменитого лондонского такси, на стоянку которых в аэропорту меня уверенно привел Вацлав. Старомодный автомобиль, в который мы сели, сверкал свежевыкрашенными дверями, а внутри оказался просторным, очень вместительным и вычищенным до блеска. Разница с московским такси была колоссальная. Что меня поразило, так это то, что, кроме водительского места, отделенного перегородкой, в салоне было два мягких сиденья-диванчика, расположенных друг против друга, как в метро или в электричке. Я с наслаждением вытянула ноги и почувствовала себя английской принцессой. Не хватает только платья от Шанель и шляпки в стиле Одри Хепберн. Вацлав сел рядом и взял меня за руку. Это была наша общая потребность: со вчерашней ночи мы никак не могли разомкнуть рук, все время хотелось касаться друг друга.
Салон пропитался тонким ароматом цитрусового освежителя, из динамиков лилась классическая музыка, а безупречно вежливого водителя было невозможно представить с сигаретой в зубах подпевающим шансону. Я уже начинаю любить Лондон! Интересно, у нас будет время познакомиться со здешними вампирами? Какие они из себя — высоколобые снобы или истинные леди и джентльмены? А пока оставалось рассматривать дорогу и прохожих.
На дорогах привлекали внимание двухэтажные автобусы и такие же старомодные черные кебы, как тот, в котором мы ехали. Машины лондонцев тоже заметно отличались от московских: в марках автомобилей я сильна не настолько, насколько в туфлях и сумках, но крутые тачки видно сразу. А те, что ехали по соседству с нами, были очень крутыми. Из любопытства я бросала взгляд на логотипы и насчитала тройку «ягуаров», два «бентли», четыре «мерседеса». А это что за красивая машинка? Да это же легендарная «ламборгини»!
— Не в свой «феррари» не садись, подожди «ламборгини», — пробормотала я себе под нос одну из любимых фразочек.
— Что? — недоуменно обернулся ко мне Вацлав. Судя по его виду, я оторвала его от раздумий о судьбе человечества.
— Ничего, забудь. — Я отвернулась и принялась разглядывать проплывающие за окном красные и черные телефонные будки на тротуаре и прохожих.
Лондонцы были очень элегантно одеты, почти у всех на шее — шарфы, никакой суеты в движениях — никто никуда не бежит, словно вышли прогуляться. А вот автолюбители, напротив, гоняют так, как будто опаздывают на прием к английской королеве.
Вскоре мы попали на оживленную улицу, полную магазинов, и я с любопытством прилипла к стеклу, изучая вывески и витрины. А это что за огромный торговый рай, чем-то напоминающий наш ГУМ? Длинное коричневое здание в классическом стиле, зеленые козырьки над витринами на первом этаже и покупатели, выходящие из дверей с зелеными целлофановыми пакетами с желтой надписью Harrods. Да это же легендарный лондонский магазин, моя давнишняя шопинг-мечта! Если в Москве все дороги ведут в ГУМ, в Лондоне то же самое можно сказать про «Хэрродс». Купить в «Хэрродсе», как говорят, можно все, что не запрещено английскими законами, — от ластика до слона. А еще здесь можно одеться так, что не стыдно будет появиться на королевском балу.
Вот бы побывать там и застрять часов этак на пять! Жалко, что зимняя распродажа уже позади. Я читала, что еще за три дня до начала распродаж на тротуарах у магазина начинают занимать места, а самые отчаянные модники даже ночуют здесь в спальных мешках. Красную ленточку начала распродаж перерезает кто-то из звезд. В разные годы это были Виктория Бэкхем, Келли Брукс и Ева Лонгория. А потом в двери универмага врывается толпа… Как-то я видела один из репортажей по телевизору: это было просто безумие! Недаром журналистка начала свой сюжет словами: «Сами лондонцы говорят: лишь два раза в году вы не увидите в «Хэрродсе» ни леди, ни джентльменов — во время летней и зимней распродажи».
