– Думаю, я начну отсюда.
Дейзи чувствовала горячие поцелуи Эндрю на своей руке, его колени между бедер. Все тело ее напряглось, но Эндрю явно не собирался торопиться.
– У нас много, очень много времени, – шептал он.
22
Президент Франции Жискар д'Эстен приехал в Лондон с официальным визитом в конце июня. Президент, его жена и сопровождающие лица приземлились в аэропорту Гатвик и поездом прибыли на вокзал Виктория в половине первого. Все знали, что королева Англии очень ревностно относится к любым расписаниям. Конные экипажи доставили французского президента и его свиту в Букингемский дворец ровно в час. Очень хорошо, а то пришлось бы отложить ланч!
Президент вынужден был признать, что англичане не уступают французам, когда речь идет о пышности приемов. Он восторженно смотрел на выхоленную четверку лошадей экипажа, в котором он бок о бок с английской королевой приветствовал толпу. Стояла невыносимая жара – это лето было одним из самых жарких в истории Великобритании.
Очень скоро стало ясно, что визит главы французского правительства на сей раз не сведется к простому обмену ритуальными любезностями. Еще нигде в распоряжение президента не предоставляли такое количество охраны и обслуги. Д'Эстен даже начал побаиваться, не потребуют ли от него, чтобы он вручил одну из высших наград Франции какому-нибудь очередному лорду или любимой фрейлине королевы.
Однако президент не мог не признать, что вечерний банкет во дворце был поистине шикарным. Оркестр военно-морского флота Великобритании исполнял английские и французские мелодии. Даже здесь, в этой чудовищной стране, которую д'Эстен втайне ненавидел, ему нравилось чувствовать себя богом, восседая во главе роскошного банкетного стола. Особенно под звуки «Марсельезы».
Однако на следующий день дала себя знать английская бестактность. Во время ланча на Даунинг-стрит он, Жискар д'Эстен, президент великой Французской республики, обнаружил, что сидит прямо напротив портрета герцога Веллингтона. Возмутительно. Если бы британскому премьер-министру пришлось завтракать в Елисейском дворце, портрет Наполеона не забыли бы завесить. Прошло полтора столетия со дня битвы при Ватерлоо, а эти чертовы англичане так и не поняли, что такое элементарная вежливость.
Правда, на следующий день президента посадили спиной к злосчастному портрету – приближенные д'Эстена позаботились довести его недовольство до сведения британского премьера.
И вот сегодня президент Франции давал в посольстве банкет в ответ на любезность королевы. Жара была такая, точно они находились не в Лондоне, а где-нибудь на экваторе. Французский посол, черт его знает почему, решил не устанавливать в здании посольства кондиционеры. К тому же во всех комнатах были опущены шторы. В такую духоту! Дело в том, что дизайнер, который обновлял интерьер посольства специально к приезду президента, сказал жене посла, что при опущенных шторах комнаты будут смотреться лучше. Эта душная гостиная была, кажется, самым неприятным местом из всех, где президенту приходилось исполнять свой долг. Женщины могли по крайней мере надеть платья с глубоким декольте. А на мужчин жалко было смотреть – галстуки, фраки, крахмальные манишки – с них градом катился пот.
Большая часть сада была покрыта навесом. Пока почетные гости банкета страдали от жары внутри посольства, здесь толпились остальные приглашенные – политики, журналисты, ведущие телепрограмм, знаменитые актеры бок о бок с политиками и чиновниками, посещающими все подобные мероприятия, потягивали шампанское и вяло поддерживали беседу.
Внутри здания посольства фрейлина Ее Величества, хмурясь, поглядывала на платиновые часики. Эти французы просто невозможны – никакого чувства времени.
Прием был назначен на десять часов, но только в двенадцать минут одиннадцатого распахнулись наконец двери посольства и все собравшиеся под навесом увидели королеву в сияющей короне и державшегося необыкновенно важно президента д'Эстена.
– Ой, посмотри, – сказала Дейзи. – Вон та женщина в розовом платье, которая идет за королевой… Я брала у нее интервью. Помнишь? Как ты думаешь, мы можем подойти поздороваться?
– Увидимся позже, – сказал Эндрю радиорепортеру, с которым как раз разговаривал перед тем, как открылись двери посольства.
– Здравствуйте, я Дейзи Брюстер. Может быть, помните, я брала у вас интервью месяц назад, – сказала Дейзи, подойдя к жене министра иностранных дел.
– Конечно, помню. А это мой муж. – Женщина в розовом платье повернулась к министру иностранных дел. – Это та самая американская журналистка, которая взяла у меня интервью для «Бастиона». Помнишь, тебе оно понравилось? Министр вопросительно посмотрел на Дейзи поверх сигары, которую держал в зубах. Затем он вынул сигару изо рта и произнес:
– Вы зря поверили моей жене, будто я страшный спорщик. Более сговорчивого мужа не найти на всем белом свете. Привет, Эндрю. Увы, дорогая, – продолжал министр, обращаясь к жене, – Эндрю Харвуд – консерватор. Что поделаешь, такое случается иногда даже с хорошими людьми.
Минуты через две министр иностранных дел взглянул на часы.
– Нам пора идти, – сказал он. – До свидания, Эндрю, до свидания, Дейзи.
– А я и не знала, что ты знаком с министром иностранных дел, – сказала Дейзи.
– А мы и незнакомы. Просто все члены парламента знают друг друга в лицо и по имени. За пределами зала для дебатов мы обычно очень вежливы и приветливы друг с другом. Особенно когда рядом жена, дети или… или любимые девушки.
В одиннадцать тридцать королева покинула посольство. К полуночи разошлись и остальные гости.
На тумбочке рядом с кроватью настойчиво звонил телефон. Эндрю включил ночник и посмотрел на часы. Два пятнадцать. Всего час назад он отвез Дейзи домой.
Эндрю поднял трубку.
– Алло?
– Это Нел. У меня неприятности.
Голос брата показался Эндрю немного странным. Нел старался как можно тщательнее выговаривать каждое слово. Сон мгновенно слетел с Эндрю.
– Где ты?
– В старом добром полицейском участке Челси. Решил, что лучше будет позвонить своему адвокату. Хотя ты ведь скорее всего не сможешь приехать?
– Сначала скажи, что случилось?
– Они тут считают, что я плохо вел машину. И еще вбили себе в голову, что я принимал наркотики.
– Они задержали тебя по подозрению?
– Вот именно. Требуют, чтобы я сдал на анализ кровь или слюну. Но я не соглашаюсь.
– Понимаю. – Эндрю не осуждал брата, но и не особенно ему сочувствовал. Кроме того, полицейские вполне могли прослушивать их разговор.
– Насчет таблеток, Эндрю, это все неправда.
