– Насчет таблеток, Эндрю, это все неправда.
– Тогда почему ты отказываешься сдать анализ?
– Но ведь это так унизительно!
Эндрю улыбнулся.
– Я скоро приеду. Только оденусь. Вот уже год, как я в последний раз забирал тебя из участка Челси. Извини, отвык.
Все равно у них есть протокол предыдущего задержания, так что можно смело говорить об этом. И, пожалуй, лучше побриться.
В четыре часа утра Нел Харвуд согласился наконец сдать анализ – он довольно смутно представлял, как подсчитывают проценты, но был абсолютно уверен, что к этому моменту содержание алкоголя в его крови уже не выходит за пределы нормы. В четыре пятнадцать, когда братья вышли из участка и уселись в машину Эндрю, Нел был уже абсолютно трезв.
– Ну так что, – спросил Эндрю. – Анализ все-таки покажет, что ты употреблял наркотики?
– Да нет, если только не считать наркотиком то дьявольское пойло, которым меня вчера угостили. Вообще-то я вполне мог покурить вчера что-нибудь покрепче никотина. Но по чистой случайности не стал этого делать.
– Тогда почему же они решили, что ты накурился?
– Ах, Эндрю. Ты же знаешь этих полицейских! Все, кто ходит в клуб для голубых, говорят, что там полно копов в штатском, которым только нужен повод, чтобы обвинить одного из нас в употреблении наркотиков или хранении оружия.
Слово «голубой» всегда резало Эндрю слух, но что поделаешь – в английском языке не было подходящего эвфемизма.
– Извини, что втянул тебя во все это, Эндрю, – сказал Нел. – Наверное, мне лучше нанять другого адвоката. Надеюсь, нам повезет и никто из репортеров не позвонит сегодня в участок спросить, что там у них интересненького.
Эндрю промолчал.
– Как ты думаешь, – продолжал Нел, – если коп сам звонит в газету и сообщает горячую новость, сколько ему за это отваливают?
– Не знаю. Может, ящик водки. Спроси лучше Джайлза. Он называет это «узаконенная мелкая коррупция».
– Что ж, будем надеяться, что хоть тебя они не узнали.
Эндрю снова ничего не сказал.
– Ну, как тебе нравится последнее приключение сэра Нелсона? – Дейзи чуть не подпрыгнула на стуле. Бен неожиданно вырос за ее спиной. Она обернулась и увидела обычную противную ухмылку главного редактора.
Бен бросил на стол Дейзи свежий номер «Ивнинг стандарт». Вместо фотографий французского президента у трапа самолета, помещенных на первых страницах всех сегодняшних газет, на Дейзи смотрела физиономия Нелсона Харвуда. «Брат члена парламента нарушил закон», – гласил заголовок.
– Но самое интересное, как всегда, между строк, – ухмыльнулся Бен Фронвелл. – Нела задержали, когда он ехал из этого чертова притона для голубых.
– Ты сошлешься на эту информацию в воскресном «Бастионе»?
Бен громко расхохотался.
– Что, волнуешься за братца-политикана? На этот раз не стоит. Обвинения не предъявлены, дело нельзя передать в суд, а значит, нельзя использовать против Эндрю. И честно говоря, Дейзи, я вовсе не собираюсь делать Эндрю Харвуду рекламу, часто упоминая его в своей колонке.
Дейзи молчала, стараясь ничем не выдать, как раздражаю ее наглая ухмылка и тон Бена.
– Но ты можешь кое-что передать ему, Дейзи, когда увидишь в следующий раз. Он носит с собой бомбу замедленного действия. Этот его братец, прежде чем сдохнет где-нибудь в борделе для голубых, выкинет что-нибудь такое, что навсегда перечеркнет карьеру Эндрю. Запомни мои слова.
23
В начале августа мистер и миссис Брюстер приехали в Лондон навестить дочь. Они тоже решили остановиться в отеле «Браун» – видимо, в его интерьерах было что-то импонирующее американцам. Дейзи благодарила Бога за то, что им, по крайней мере, не достался номер двести сорок два.
Девушка ждала встречи с родителями на том же обитом парчой диване, что и шесть недель назад. Она вспомнила, как просила родителей приехать в августе, рассчитывая провести вторую половину июля с Карлом. Дейзи написала Карлу, что ему не стоит возвращаться в июле, хотя постаралась выбрать такие слова, чтобы это не походило на окончательный разрыв. Карл написал в ответ, что по-прежнему надеется, что через полгода Дейзи вернется в Америку и они начнут с того же, на чем остановились год назад. Но Дейзи знала, что этого не произойдет.
– Добрый вечер, дорогая, – раздался над головой Дейзи голос миссис Брюстер.
– Здравствуй, доченька, – сказал отец Дейзи.
Родители Дейзи были элегантной парой. Они всегда держались так, что можно было безошибочно определить – эти двое прекрасно себя чувствуют в обществе друг друга. Дейзи всегда гордилась своими родителями и любила появляться с ними на людях.
Однако сегодня Дейзи волновалась. Дело в том, что этот вечер был особенным – девушка собиралась познакомить родителей с Эндрю Харвудом. Она даже не знала, чего боится больше – того, что Эндрю не понравится мистеру и миссис Брюстер, или того, что родители могут не понравиться Эндрю. В любом случае, после Карла Майера, им не в чем было упрекнуть ее нового избранника.
Таксист высадил их у ворот Святой Софии. Мистер и миссис Брюстер были в палате общин всего один раз – в свой последний приезд они ужинали здесь с министром финансов.
– И где же мы должны встретиться с твоим молодым человеком? – спросила миссис Брюстер.
Мать Дейзи использовала слова «молодой человек», когда речь шла о каком-нибудь особенном поклоннике Дейзи. Всех остальных она называла «юноши». (Кроме Карла, которого миссис Брюстер ухитрялась не называть никак.) И уж ничто на свете не могло заставить ее даже произнести слово «приятель».
Хотя дочь ничего ей не сказала, миссис Брюстер прекрасно видела, что человек, с которым хочет познакомить их Дейзи, очень много для нее значит. Мистер и миссис Брюстер думали об одном и том же: слава Богу, если благодаря этому Эндрю им больше не грозит возможность получить в зятья Карла Майера. Однако обидно, что человек, занявший его место, живет по ту сторону Атлантики.
Они вошли в центральный холл. Дейзи не пришлось звонить Эндрю, чтобы он спустился: молодой человек уже ждал их, беседуя с другим депутатом у подножия огромной статуи Гладстона.
Дейзи представила Эндрю родителям. Все вместе они направились к лестнице, ведущей на террасу. Рассматривая фрески, миссис Брюстер не без удовольствия думала о том, что на одной из них изображены предки ее матери. Они вышли на террасу, сели за столик и заказали выпивку. Миссис и мистер Брюстер внимательно рассматривали Эндрю, который, в свою очередь, пытался понять, что представляют собой родители Дейзи. А Дейзи была чем-то вроде посредника – старалась навести разговор на темы, одинаково интересные ее родителям и Эндрю Харвуду.
