Сегодняшние заметки на первых полосах в основном не сообщали ничего нового. И лишь «Бастион» успел откликнуться на последние события и напечатать сообщение в колонке новостей и редакционную статью. Томми Лоуэлл строго придерживался фактов.
А вот Бен Фронвелл, как всегда, использовал факты по своему усмотрению. Хотя редакционная статья шла без подписи, несложно было угадать автора.
«Не прошло еще и четырех месяцев с тех пор, как был найден с отрезанной головой в своей машине инженер компании «Стоктон эйр спейс», работавший над «самым обычным» секретным проектом для министерства обороны. В ходе расследования было установлено, что молодой человек обезглавил себя сам.
Довольно странный способ совершить самоубийство. Если он действительно работал над чем-то «совершенно обычным», почему информацию об этом проекте предпочитают держать в секрете?
Спустя два месяца после трагического «самоубийства» на глубине двенадцать футов в Ривер Тиз была найдена машина научного сотрудника той же компании, который, по странному совпадению, также работал по одному из секретных контрактов министерства обороны.
И вот вчера в горах Уэльса было найдено тело летчика-испытателя, чей разорванный в клочья парашют стал ему саваном. Джон Джеймсон проводил заключительные испытания бомбардировщика «Рейдер» для все той же компании «Стоктон эйр спейс». Это был один из семидесяти двух самолетов, которые компания должна была поставить министерству обороны в рамках программы ES6.
А где же находится сейчас сам самолет? И почему пилот, проводивший испытания, лежит на столе в морге одной из больниц Бристоля?
Все мы знаем, как обожает греться в лучах славы министр обороны Эндрю Харвуд. Имеем ли мы все-таки право потребовать, чтобы сей высокопоставленный правительственный чиновник перестал витать в облаках собственного честолюбия и вспомнил, что пора заняться выполненим своих прямых обязанностей?
Или же мистеру Харвуду вовсе не кажется странным, что уже три человека, работавшие по контрактам на министерство обороны, умерли не своей смертью при загадочных обстоятельствах?
Сегодня, в воскресное утро, наслаждаясь обществом своей прелестной супруги, не вспомнит ли он хотя бы на несколько секунд о жене – теперь уже вдове – летчика Джона Джеймсона?»
Эндрю передал жене номер «Бастиона».
– А у Бена Фронвелла по-прежнему острые зубы и мертвая хватка, – заметил он.
25
В среду утром рыболовный траулер, приписанный к порту Бриджуотер, ловил рыбу в водах Атлантики к юго-западу от побережья Ирландии. Вглядываясь в волны, боцман заметил на поверхности воды что-то блестящее. Когда судно подошло ближе, команде удалось разглядеть, что перед ними куски металлической арматуры с зазубренными концами.
– На какой глубине лежат обломки самолета? – спросил Эндрю.
– Примерно две тысячи футов, – ответил Мартин Троуэр. – Есть шанс, что удастся поднять «черный ящик».
– А кабину? А крышу? Кресло пилота? Может, все это еще найдут в горах. Иначе получается, что из самолета вылетел только Джеймсон с изодранным парашютом.
– Наши следователи и люди из «Стоктона» прочесывают горы, – сказал Мартин. – Странно, но выходит, что, прежде чем упасть, самолет пролетел почти четыреста миль на автопилоте.
Эндрю молчал. И он, и Мартин – обы пытались представить себе, что могло произойти, если бы самолет, из которого по какой-то непонятной причине выбросило Джона Джеймсона, оказался в тот момент, когда кончилось топливо, не над морем, а над сушей. Перед глазами Эндрю немедленно возник образ идущей из школы Софи. Он тут же отогнал от себя эти мысли и задумался о парашюте летчика. В какой момент он порвался?
– Все следователи как один утверждают, что склонности к самоубийству у Джеймсона не было, – сказал Мартин.
– Сколько времени потребуется, чтобы поднять со дна обломки?
– Пока рано говорить об этом, мистер Харвуд. Начальник сектора «Ф» говорит, что они начнут переговоры с частными компаниями, занимающимися подобной работой, только на следующей неделе.
– Я хочу поговорить с Картрайтом сегодня. – Чарльз Картрайт отвечал за сектор «Ф», который вел работу по частным контрактам, связанным с бомбардировщиками. – И попросите Бартмора зайти ко мне вместе с ним.
Остин Бартмор был постоянным заместителем министра, то есть главным чиновником, работающим в министерстве независимо от того, кого избирает кабинет на пост министра обороны.
Здание министерства обороны было отделано не так шикарно, как стоящее по другую сторону Уайтхолла министерство иностранных дел и по делам Содружества. Это объяснялось тем, что министерство иностранных дел было создано в девятнадцатом веке, когда Британия еще правила морями, и тогдашнее правительство позаботилось о том, чтобы здание поражало воображение послов с окраин империи. Министерство обороны же было чисто утилитарным, деловым органом, созданным в предвоенные годы. Сотрудники, работающие в министерстве, считали, что здание сконструировано в «стиле Восточного Берлина». Бетонный фасад министерства выходил на Ричмонд-террас и был настолько безликим и серым, что можно было спокойно проехать мимо и не заметить его.
Мартин Троуэр был первым личным помощником предшественника Эндрю. Старик Харровиан был уверен, что дела лучше всего решаются при помощи крика. Мартину куда больше импонировал сдержанный стиль Эндрю Харвуда. Они работали вместе уже полтора года, и за это время помощник проникся безграничной симпатией к своему шефу. Даже если бы это было не так, Мартин все равно сохранял бы лояльность по отношению к министру, хотя это было не всегда просто.
Дело в том, что чиновники, работающие в приемной министра, всегда оказывались в несколько странном и весьма щекотливом положении. С одной стороны, они безусловно должны поддерживать хорошие отношения с министром. Но в то же время им приходилось помнить о том, что министры приходят и уходят, а постоянный заместитель всегда остается их непосредственным начальником. Так что приходилось как бы делить свою лояльность пополам. И то, как справлялся помощник с этой задачей, во многом зависело от его личного отношения к министру.
В подчинении Мартина находилось еще четверо личных помощников – двое мужчин и две женщины. Все пятеро сидели в приемной перед кабинетом Эндрю.
Мартин Троуэр не только уважал Эндрю, но и глубоко симпатизировал ему. Поэтому он всегда говорил со своим патроном вежливо и деликатно, и в то же время прямо. Это качество Мартина было по достоинству оценено Эндрю.
Благодаря прямоте и откровенности своего главного помощника он сумел довольно быстро уяснить для себя все сильные и слабые стороны работы министерства.
