Данилыча наполнилась для Кая новым содержанием — он не просто свалился со смирной кобылы… он застрял ногой в стремени и теперь беспомощно волочился за ней по земле.
Дурацкие Имена
Кай был раздавлен. Сказать, что он был огорчён — считай, промолчать. Он днями не выходил из своей комнаты, а если и выходил, то не поднимал глаз и ни с кем не общался. Если общался, то всё больше нападал и огрызался. Безысходность будила в нём такую ярость, которую потом трудно было куда-то приспособить.
Он ни на минуту не расставался с орденом, сжимая его в кармане. Часами лежал на кровати, уставившись неподвижным взглядом на зелёную лампу с абажуром из серафинита, такую же бесполезную, как и всё, что оставил после себя Каргер.
Он злился сложной и запутанной злостью, которая отбивала всякую охоту что-то делать. Ту внезапную встречу с сатурнианской проекцией Каргера Кай домашним коротко описал, но при малейшем их приглашении обсудить сказанное, он взрывался. Злость, смятение и раздражение исходили от него жаркими волнами. Каргера он уже почти ненавидел, мастера Йозефа презирал, Велеса проклинал.
В конце концов, первой не выдержала Муза Павловна, на которую чаще всего смотрели лишь как на многотерпимого ангела. В какой-то из дней за завтраком она отставила чашку с чаем и, перебив его очередную резкость, спросила:
— А ты думал, что мы будем, пританцовывая шагать по дороге из жёлтого кирпича?
Кай умолк. На лице его застыла кривая улыбка, обычно сопровождавшая внутреннюю панику.
— Я спрашиваю, молодой человек, ты думал, что древнее как мир чудовище решило побаловать тебя лёгким приключением?
Рука Кая непроизвольно потянулась к ноющему отпечатку лапы на плече, он поморщился.
— Я не думал…
— Я вижу, что ты не думал. А пора уже собраться с мыслями и подумать. Ты должен быть частью решения, а не частью проблемы. Осознай это.
— В смысле?
— В том смысле, что участники Пути не утешать тебя должны и не вытягивать из депрессии. Ты во главе, веди, и мы с тобой.
— Но я не знаю, куда вас вести? Мне ничего не сказали.
— Читай ещё, ищи.
— Что, чёрт возьми, я должен ещё прочитать?!! — запальчиво воскликнул Кай, смахивая со стола толстенный том.
Книга шлёпнулась на пол, развернув страницы веером. Он сердито на неё посмотрел.
Нельзя сказать, что Кай верил в то, что ответы на его вопросы находятся в книгах, потому что и в прошлой мирной жизни действительно полезного для себя в них не нашёл. И хоть дед читал Каю много, с самого рождения, ростки книголюбия в ребёнке зачахли. Первая самостоятельно прочитанная книжка стала тем камнем, что, выпав на грудь из его ослабевших во сне рук, послужил надгробием этому благородному занятию.
Муза нагнулась и подняла книгу с пола.
— Нужно убрать из уравнения неизвестное, «Х», — спокойно ответила Муза.
— Убрать? Как убрать? Моё уравнение состоит из одних только неизвестных!!! — заорал Кай.
— Значит, ты уберёшь их одно за одним.
В глазах Кая отражалась покорная тоска.
Взгляд Музы смягчился.
— Что говорил тебе Каргер в самый последний раз: путь, повесть, история? Что ещё?
— Сны, — пожал он плечами с угрюмым видом.
— Сны?.. — спросил как обычно бодрый и собранный, намытый и причёсанный дед Егор, гоняясь вилкой по блюду за скользкой сарделькой.
— Да… сны… — кивнул Кай и осёкся. В них было то, о чём он друзьям до сих пор не рассказал. Он не смог сдержать краску, опалившую щёки.
— Ты помнишь какие-то необычные сны? — Муза смотрела на него сердито и требовательно.
Он помнил свой необычный сон. Слишком необычный, чтобы рассказывать о нём, и слишком страшный, чтобы о нём забыть. Ещё меньше походило на случайность то, что видение на стрелке было его точным продолжением. Правда, до сих пор ему не приходило в голову связать сон с виршами Пути. Но… что если Муза права?
Дед наконец загнал сардельку в угол и уже готовился наколоть её на вилку. Кай рассеянно следил за его манёврами.
— Да… я видел такой сон. Страшный, — он медленно подбирал слова. — И потом… такое же было на стрелке. Один и тот же тоннель. И там был гроб. Каменный.
…
…Дерзкая непокорённая сарделька, ловко вывернувшись, прицельно вылетела в открытое окно.
…История поперхнулась кефиром.
…Карна посмотрела на него круглыми глазами, что было ей совсем не свойственно
…Муза Павловна положила в тарелку деда Егора новую горячую сардельку из кастрюльки.
…
Рассказ дался ему очень тяжело, но вздох за выдохом, сплетая слова в неповоротливые фразы, он очень ярко передал каждый эпизод, описал каждую мелочь.
Муза не сводила с него глаз:
— Это не пустое. Это может быть связано с указанием в Пути на «язычницу, чей прах не упокоен». С этим и надо разобраться в первую очередь. Надо поискать в книгах.
Дед сцепил руки у подбородка. Взгляд полнился счастливым предвкушением многочасовых библиотечных изысканий.
— А ты помнишь тех людей, мёртвых, возле гроба? — спросил дед Егор. — Давай-ка вспомни, как выглядела их форма? Может быть мы сможем определить год, и что-то можно будет поискать в газетах.
Кай описал форму. Её он видел издалека и под слоем пыли, но там в пещере он раздавил ногами фуражку, и очень хорошо запомнил её красный околыш и синий верх. И тёмно-синие, почти чёрные галифе на людях. Ещё в тот момент в глаза ему бросились нелепые гигантские окантованные золотой тесьмой красные звёзды на рукавах мертвецов. Современные военные таких не носили.
Дед Егор, задумчиво ероша чуб, делал пометки в блокноте.
— Не помнишь какие-нибудь детали того саркофага? — подключилась История. — Не зря же тебе показалось, что он очень древний. И такие штуки обычно не теряются.
Кай помнил. Его удивило оконце в мраморной крышке. Зачем гробу окно? На крышке узор, растительный орнамент. А на торце ему показалось знакомым изображение лестницы и солнца, они будто врастали в ступени постамента под ним.
Он рассказал.
— А что там за рельсы были? К тоннелю же вели рельсы? — вопрос Карны прозвучал обычным шипением, но они уже не вздрагивали при этом звуке.
Кай напряг память. Он шёл по костям, дорога была усеяна черепами и скелетами, под ногами вибрировало что-то, как если бы это были шпалы в приближении поезда. Хотя в видении у мастера Йозефа это были не рельсы, а металлическая стрелка. Но если довериться первому ощущению, то так гудеть и трястись под ногами могло в железнодорожном тоннеле. Вопрос, почему транспортный тоннель заканчивался пещерой, залитой зелёным светом, и что там мог делать
