гроб?
Кай рассказал и об этом.
Он вдруг почувствовал прилив сил. Будто раньше эти мысли в его голове застоялись, затянули ряской сознание. А сейчас он их разгрёб и вышел на большую чистую воду.
Тотчас в памяти всплыли те назойливые звуки, не то плач, не то пение, костистая голова, уткнувшиеся в грудь рога и стылые синие огоньки семи глаз.
Следом иглой в сердце вонзилось цокающее «кремц, кремц».
Он рассказал, как мастер Йозеф ругал его за то, что он поднял каких-то живий и кремцов. О таких существах никому не приходилось читать или слышать. Никому, кроме Карны.
— Это очень плохо, — прошелестела она.
История с сомнением посмотрела на Карну:
— Что ещё за живии? Что-то я о таких не слышала.
— Чем меньше ты слышишь, тем лучше, — Карна внутри привычно свилась в ледяные кольца. — Тебя одно имя их может убить. Высушить полностью. Как губку.
Тори слегка сникла, умолкая.
— Нас живии не трогают, но ваш слух воспринимает их самих как «пение», вас они отпугивают. А мы ощущаем их призывы на низких частотах.
— И они были возле тебя там — в тоннеле? Ты слышал там… пение? — Муза Павловна старалась выглядеть храброй.
Кай кивнул.
— А как узнать этих тварей?.. — взволнованно спросил дед.
— Живии они… создаются с Той Стороны, для ловушек, — Карна помолчала, подбирая слова. — Потом душат и утаскивают.
— Что за ловушки? Кем создаются?
— Теми, кто хочет и умеет спрятать. Есть закрытые тайные места. Или даже клады. Встречи с ними можно избежать. Они развешивают свои сети, их можно спутать с летящей паутиной.
Да, внезапно подумал Кай, вспоминая детские прогулки с Музой. По осени в солнечный день обычно полно таких летящих паутинок… особенно в лесу. Он любил лежать на траве, замечая летящие в воздухе нити… Там паутинка блеснула, здесь к одежде прицепилась, на лицо упала…
— Эта паутина — их щупы. Живии — бывают ростом выше деревьев, они ищут добычу, хранят секреты. Надо их сбрасывать и бежать. Люди просто исчезают. И никто их никогда не находит. Так хранятся тайны Той Стороны.
— И пауки есть, если паутина? — стиснув зубы, спросила Муза.
Карна кивнула:
— Тело им и достаётся. Паукам. Они могут не есть несколько недель, месяцев, даже год…
— Кстати да! — бодро поддакнул дед. — Я читал, что вес пищи, которую съедают все пауки мира за год больше, чем масса всех людей, живущих на Земле, и если бы пауки питались людьми, то могли бы сожрать все человечество за три дня!
Муза Павловна терпеливо возвела очи горе.
— Дыра в груди… — тихо проговорил Кай. — У меня была дыра в груди. Сердце на полу. В видении у мастера Йозефа.
— Ясное дело, — заключила Тори. — Тебе уже дважды показали то, что кто-то спрятал. И последствия, если ты влезешь в тайну. Этих людей, что прятали, тоже «спрятали». Их, получается, застрелили вместе с тайной, которую они туда поместили. Их никто не нашёл. А ловушку закрыли, с помощью живий. И, наверное, кремца.
— А эти кремцы опасные? — стараясь не выдавать волнения, спросил Кай. Их преследующее цоканье будило в нём необъяснимый ужас. — Откуда берутся?
— Вообще-то… я про кремца ничего не знаю. Слышала, что это семиглазое чудище с семью рогами. Он один вроде. Сам по себе. С ним точно лучше не встречаться.
— А что кремец делает с жертвами?
— Кремц, кремц, увёл и всё. То, что он тебя преследует, наверное, плохо.
— Ой, нет… Я дальше не хочу слушать, — Муза содрогнулась.
Кай сидел, не произнося ни слова. Всё его радостное возбуждение «большой чистой воды» иссякло, вытесненное накатившей тошнотой.
— И меня душил кто-то. Как змеи меня обвили и стискивали горло. Они как змеи…
Муза закашлялась, но это прозвучало весьма фальшиво.
— Да ладно вам, — Карна усмехнулась. — Есть такое…
— Да уж… весёленько там у вас, на Той Стороне, — дед хлопнул себя ладонями по коленям. — Пойду-ка я лучше пороюсь у себя в шкафчиках. Вдруг что-то встретится про саркофаг… Может кто из вас сгоняет в Центральную Библиотеку? Есть намётки. Надо подшивки газет перелистать…
— Вот ещё веселье, — запротестовал Кай, радуясь перемене темы, — сейчас ехать, это умереть в пробке. Сегодня в городе марафон. Все улицы перекрыты. Прошлогоднего хватило… Три часа…
— И что делали в той пробке? — спросила Карна.
— Да что… Дед пару раз выходил потянуться и попрыгать, а сам вместо этого, юрк! — и в книжный киоск. Вернулись домой с набором памятных монет в честь победы в 1912 году, портретом дедушки Пушкина и «Руководством по плетению из нижневолжской бересты».
Все рассмеялись.
— Ой, остряк. Хорошее руководство купил. Так в библиотеку сгоняешь?
— Не надо никуда гонять, — с внезапным ожесточением перебила его История. — Я знаю, кто нам поможет.
— Кто? — в один голос спросили дед Егор, Муза и Карна.
Кай взглянул на неё с надеждой.
— Как думаете, почему у меня такое дурацкое имя? — отвечая вопросом на вопрос, История не улыбалась.
— Почему? — одновременно спросили друзья.
— Потому что есть один… идиот… академик, доктор исторических наук. Он любит свою историю больше жизни, — в сиреневых глазах Тори блеснула злая искра. — И он мой папа.
* * *
Остаток дня все провели в радостном нетерпении. К отцу Тори было решено отправиться завтра в полдень, так чтобы встретить его на подъездной дороге. По какой-то причине История не хотела заходить в дом и настаивала на том, чтобы перехватить отца на въезде.
Кай почувствовал новый прилив оптимизма и решил всё же разобраться со странным «поведением» часовой мастерской.
Он снова выскочил во двор, и к его огорчению, двери мастерской снова были заперты. У порога стояло покорёженное ведро с остатками засохшего цемента и валялись обломки веника.
Хлопнув кулаком по дверному полотну, он собрался уходить, но его остановил знакомый голос.
— О, я вас помню, юноша! Не решились-таки продать свою волшебную лампу?
На соседнем пороге, заложив большие пальцы в проймы переливчатого жилета, стоял знакомый уже антикварщик. Кай почему-то никогда не мог увидеть его заранее. Он был готов поклясться, что улица была пуста, а здания разделяло не больше пяти метров.
«Может антикварщик следил за улицей в перископ?», — мелькнула совсем глупая мысль.
Кай усмехнулся, разворачиваясь, но вдруг вспомнил, что изначально к часовой мастерской его привёл вовсе не интерес к мастеру Йозефу, а вопрос к специалисту по антиквариату.
В кармане лежал орден Каргера, Кай счёл момент подходящим.
…
Кай подошёл к хозяину магазинчика.
— Нет, всё ещё не продаю. Здравствуйте… Другое… Я хотел показать вам это.
— Тогда прошу, — толстячок предложил ему войти в зал.
В полумраке магазина
