И мой преданный муж ушел из дома, драматически хлопнув дверью.
Я была в шоке, я дрожала. Я никогда не видела раньше, чтобы Дэн злился, и к своему ужасу, я поняла, что он был прав. Я действительно считала его большим, мягкосердечным дураком, который все переживет и стерпит. Чего я меньше всего ожидала, так это того, что Дэн уйдет от меня. После всей моей неуверенности, всего моего нытья и ворчания теперь решение было за ним.
Прошло около десяти минут, наверное, когда я услышала, как Джерри стучит в дверь.
Не было смысла прятаться от Джерри. Он знал, что его ждут.
Прямо через кухню он прошел к задней двери.
— Дэн в гараже?
— Его здесь нет.
— Ладно… — и он начал перебирать детали на столе.
— Что готовишь, Тресс?
Входя в мою кухню, Джерри всегда втягивал носом воздух, как бездомный пес.
— Мы поссорились. Я думаю, что Дэн ушел от меня.
— Нет, конечно. Кофе был бы кстати.
Я не думала, что нужно поговорить, особенно с Джерри, но иногда ты не знаешь, что тебе нужно что-то сделать, пока тебе не станет нужно это сделать.
Джерри понял, что даром ужин ему не достанется, поэтому спросил:
— Что произошло?
— Я сказала Дэну, что чуть не закрутила роман.
— Ух ты!
Он отступил назад и замахал руками, как член экипажа падающего самолета:
— Не мое дело, Тресс, не хочу знать.
Но я собиралась это выложить. Дэн не стал бы слушать, поэтому я хотела убедиться, что мое послание дойдет до него через его друга.
— Я встретила этого парня, которого знала раньше, я думала, что он особенный, а потом осознала, что он — ничто по сравнению с Дэном. Моей любви выпало испытание, и я выбрала Дэна.
Я чувствовала себя триумфатором. Это звучало хорошо. Никого не обидела; дилемма разрешилась. Джерри рассмеялся и возвел глаза к небу. Он посмотрел на меня со смесью жалости и интереса.
— Ты уже сделала свой выбор, Тресса. Ты не на рынке, чтобы принимать подобные решения.
Потом Джерри взял со стола грязный карбюратор и пошел в гараж дожидаться своего преданного друга.
Реальность зависит от того, как ее толкуют.
Некоторые люди верят, что только Господь Бог действительно знает, что происходит на самом деле, а мы, смертные, просто выдвигаем свои версии происходящего.
Реальность номер один, существовавшая в моем мире восприятия жизни, была такова: мы с Ронаном были родственными душами, и развитию нашей любви помешали непонимание, неподходящий момент и моя последующая свадьба с другим мужчиной. Мы снова встретились, и, зная, что мы не будем вместе, наши души нашли способ выразить отношение друг к другу честно и открыто. Возможно, мы влюбились. Ронан был раздавлен, когда я не осталась с ним, и провел остаток вечера, разговаривая по телефону с психоаналитиком.
Реальность номер два: Ронан, отдыхая от общения с сожительницей-моделью, наткнулся на уязвимую бывшую подружку и, пресытившись прелестями двадцатилетиях, обрадовался возможности провести вечер, занимаясь необременительным сексом с чужой женой. Он из числа тех мужчин, которые скажут все, что угодно, лишь бы затащить женщину в постель, включая и ту зацепляющую нервы, душещипательную ерунду, которую, как он правильно понял, я хотела услышать. Можно также предположить, что, заполучив в свое распоряжение оплаченную комнату, Ронан принялся рыться в записной книжке в поисках быстрой замены, чтобы зарезервированная койка не пропала зря.
Правда в том, что я никогда этого не узнаю.
Единственное, в чем я была абсолютно уверена, так это в том, что я очень сильно ранила Дэна. Иногда бывает, что, сказав всю правду, ты ранишь человека, но в конечном итоге ты только оказываешь услугу вам обоим. Также можно ранить людей, будучи просто эгоистичной стервой, и этому нет оправдания. Иногда бывает трудно понять, в которой из этих двух ситуаций ты очутилась.
Так или иначе, в следующий раз, когда я буду следовать зову своего сердца или поддаваться влиянию гормонов, я прислушаюсь к своему новому другу, Совести. Она, может быть, и не настолько хорошенькая, как Творчество, но она, по крайней мере, всегда говорит мне правду.
Думаю, это как с осевшим рождественским пирогом. Если ты считаешь, что все получится само собой, и делаешься рассеянной, раз или два у тебя может получиться, но нет гарантии, что будет получаться всегда. С вещами, которые хорошо тебе служат, необходимо обращаться с почтением, потому что иначе придется за это страдать.
Более того, поступать так — просто правильно.
Глава двадцать восьмая
Джеймс никогда на меня не злился.
За двадцать лет можно привыкнуть, а я знала своего мужа спокойным, выдержанным человеком. Я никогда не видела, чтобы он повысил голос или, избави Боже, поднял руку на какого-либо человека или животное. Я знала, что до того, как мы встретились, он был капитаном в ирландской республиканской армии, и, хотя время от времени мне становилось любопытно, какую роль он сыграл в нашей жестокой войне, по большей части я считала мужа безобидной душой.
Даже если учесть, что я знала, как обращаются с другими женщинами их деспотичные мужья, я никогда не считала, что мне повезло. Я никогда не сравнивала себя с ними.
Может быть, так и обстоят дела, когда женщины выходят замуж за того, кого выбрали не они сами. Они не участвовали в процессе выбора, поэтому и не считают, что им повезло. Тот случай, когда двое знакомятся и влюбляются друг в друга, придает браку налет романтики, которого нет в «устроенном браке», возможно, те, кто выбирает партнеров сам, могут более ясно видеть качества другого человека, поэтому легче прощают его проступки. Хотя я не уверена, что после двадцати лет супружеской жизни кто-то остается идеалистом. Может быть, это и к лучшему — не влюбляться в личные качества человека, тогда время не сможет развеять их, как волшебные чары.
Я никогда этого не узнаю, потому что у меня никогда не было выбора. Сейчас я думаю, что романтическая любовь всегда должна оставаться такой, какой ее знала я. Спрятанной, как драгоценность в шкатулке в тайнике, отпираемом лишь иногда, когда нужно отвлечься, чтобы дивиться ее красоте, но никогда не подставлять ее под резкий дневной свет. Возможно, романтическая любовь слишком тонка и красива, чтобы выдержать воздействие быта.
Джеймс никогда не выглядел более плоским, более привычно-обычным, чем в тот вечер, когда мы вернулись с конфирмации. Тем не менее разочарование, с которым он на меня смотрел, было мне не знакомо.
— Ты расстроила епископа, Бернардина.
Я знала, что поступила дурно; что поставила на карту репутацию моего мужа и само наше существование. Я знала, что если бы полностью контролировала свои чувства, то никогда не позволила бы себе высказать вслух такое бездумное оскорбление, не учитывая обстоятельств. Я знала, что должна была прикусить язык, молча улыбнуться и обратить свое нетерпение в мольбы к какому-нибудь подходящему святому, который, услышав их, мог бы отправить этого несчастного навеки в ад. Я вышла замуж за нелюбимого человека, и всю свою замужнюю жизнь я карабкалась наверх, чтобы убедиться в том, что в моральном плане нахожусь на одну ступеньку выше его. Я не была любящей женой, но я всегда была трудолюбивой и ответственно относилась к своим обязанностям. Я относилась к Джеймсу с уважением. Я не любила его так, как он этого хотел, но, когда доходило до дела — я никогда его не подводила. До сегодняшнего дня.
