Я не знала, что ранило меня сильнее: известие о том, что Майкл предал меня, или то, что Джеймс все это время знал об этом и скрывал это от меня.
Все это вылилось из него стремительным, желчным потоком. Как мои родители, образно выражаясь, пали на колени от облегчения, когда появился он; какое облегчение они испытали, поняв, что ему дела нет до моей шокирующей истории. Моя мать предложила ему меня как работящую, деликатную подругу. Несмотря на то что Джеймс все же это сказал, я слышала, как дрожал его голос оттого, что он ранил меня. Он помолчал и добавил:
— И ты ею была.
Гнев Джеймса развеялся в сухом воздухе, но я не стала оплакивать его и занялась своими делами.
Поздно ночью я вышла в поле позади дома и, смотря на звезды, попыталась убедить себя в том, что мой муж мог солгать. Я хотела возненавидеть его, но не смогла. Я слишком хорошо знала Джеймса, и его жизнь, полная услужливости и любящей доброты по отношению ко мне в сравнении с жестоким безразличием с моей стороны всегда склоняла чашу весов на его сторону.
Я хотела, чтобы мой Майкл вернулся. Не сам человек — он был настолько далеким, что мог быть и мертвым, — а мечта о нем. Мечта о дерзком, привлекательном молодом влюбленном, с яркими синими глазами и черными, черными кудрями. Я хотела закрыть глаза и увидеть себя в мягком лавандовом платье на травянисто-зеленом холме и моего любимого в дымке передо мной; его глаза в солнечных лучах сияют сапфировыми бликами, чего довольно, чтобы покорить девичье сердце. Я хотела вернуть свежие, яркие краски своей молодости, которые дарили мне мои мечты о любви.
Скоро я состарюсь, и все поблекнет.
7. Приятие
Приятие — это первый шаг на пути к безусловной любви
Оладьи бокстиОчисти и натри несколько крупных картофелин, затем помести эту массу в решето и выжми из нее воду, но не настолько, чтобы масса была совершенно сухой. На каждую чашку тертого картофеля приходится чайная ложка соли и от четверти, до половины чашки муки. Мне нравится класть поменьше муки, потому что я не люблю, когда тесто слишком густое, но мука является связывающим компонентом, поэтому чем меньше ты ее насыпешь, тем сложнее будет печь оладьи. У них есть отвратительное свойство — они прилипают. Добавь такое количество молока, чтобы оладушек падал с ложки, а не стекал с нее. Нагрей свиное сало или жир на железной сковороде, пока она не задымится, и обжаривай оладьи с двух сторон до образования темной коричнево-золотистой корочки.
Глава двадцать девятая
Прошлой ночью я чуть дом не спалила, когда жарила эти чертовы оладьи боксти. Жир со сковородки разбрызгивался! Могла ли я придумать какое-нибудь более опасное блюдо для приготовления поздно ночью, когда я была на грани нервного срыва, как сейчас? Что должна приготовить женщина, когда ее муж после восьми месяцев брака грозится уйти от нее?
Я говорю себе, что это просто для работы, но в глубине души я надеюсь, что аппетитный запах жарящихся до золотистой корочки оладушек заставит Дэна нетерпеливо спуститься по лестнице, чтобы устроить позднюю дегустацию. Так он всегда делал, вваливался на кухню и сгребал оладушки с вершины аккуратно сложенной горки. Дэн считал, что все, что я готовила, было для него, и так же считали все, кто приходил ко мне на кухню, и меня это ужасно бесило. По крайней мере, я думала, что бесило. В ту ночь я уже не была в этом так уверена.
Это напомнило мне о бродячем котенке, которого я однажды подобрала на улице перед своим домом. Нам не разрешалось держать животных, поэтому я позвонила в организацию спасения домашних животных, чтобы его забрали. После того как спасатели уехали, я скучала по этому маленькому комочку и гадала, почему я не смогла все устроить так, чтобы оставить себе этого котенка. В течение нескольких последующих месяцев я испытывала это пустое чувство вины до того дня, когда, проходя мимо зоомагазина, я не осознала, что это было вовсе не чувство вины. Просто я хотела завести котенка. Я была одинока.
Сейчас, очевидно, все было куда более серьезно, но принцип остался тот же. Теперь, когда Дэн грозился уйти, я хотела, чтобы у меня был настоящий брак.
Короткий эпизод с Ронаном многое в моей голове расставил по местам, и мое отношение к мужу стало более ясным. Возбуждение, драма, учащенное сердцебиение, щекочущее кожу желание в конце концов были не для меня. Это приводило меня к слишком большому количеству ненужных отношений в жизни и было не более чем временной беспокойной динамикой. Когда твои чувства подвергаются испытанию, ты переполнена этой страстной уверенностью. Чем-то настолько сильным, что это сказывается на твоем теле. Твой желудок сжимается, тебя бросает в жар — и ты думаешь, что же это, если не любовь?
Открою тебе секрет, Тресса, есть такая маленькая вещь. Она называется «секс».
Это можно принять за проявление страсти, но, когда ты разберешься во всей ситуации до самой сути, ты поймешь, что это просто желание секса.
Это десятисекундное откровение разрушило мою идеалистическую фантазию о безумной страсти и заставило меня посмотреть на иногда однообразную, но всегда безопасную любовь замужней женщины другими глазами. Мне потребовалось тридцать восемь лет, чтобы дойти до этого десятисекундного откровения.
Может быть, я расплачивалась за то, что зациклилась на одном, забыв о другом.
Или, может быть, просто нужно было делать выбор. И в этом случае я выбирала Дэна.
Выбрать Дэна было легко и безопасно. Он был честным, на него можно было положиться, и он никогда бы не дал мне пропасть. Каким-то достижимым, будничным образом Дэн заставлял меня чувствовать себя хорошо. Я не всегда испытывала добрые чувства к нему, но я нравилась самой себе, когда была с ним. Он горой стоял за меня. В конце концов, это и было мне нужно. Ото было правильно.
И теперь я все это испортила своим глупым желанием быть «уверенной».
Ночью я не ложилась. Я продолжала готовить, а потом прикорнула на диване, оставив вокруг себя беспорядок. Должно быть, я заснула, потому что меня разбудило присутствие Дэна на кухне.
Дэн — высокий, широкоплечий мужчина, с крепкими мышцами. Обычно он шумит мягко и приглушенно, как звук завтрашнего грома. В это утро что-то клацало, металл стукался о металл, дверцы хлопали. Дэн определенно разогревал приготовленный завтрак, хотя было маловероятно, что он голоден. Даже несмотря на то что это была моя кухня, он имел неясное представление, где что находилось. При мысли об этом я улыбнулась и почувствовала нежность. Если я сохраню это чувство, все, может быть, будет нормально. Может быть, мне удастся выехать из этой беды на колеснице любви.
