Я быстро очистил ящик и бережно сложил пакеты позади себя; затем я поднялся в очищенное пространство. Еще одним этажом ближе к свободе!
Все это заняло у меня два часа. Хорошее предзнаменование! День начался удачно, и я решил продолжать работу, не теряя ни минуты.
Я выпил воды и вернулся в бывшее вместилище бархата. Осмотрев ящик изнутри, я сразу увидел, что покрышка пианино отстоит от него, как и в предыдущем случае, на несколько сантиметров, и, следовательно, стенку ящика можно просто вышибить. Я лег на спину и начал колотить по ней каблуками.
Этот процесс занял у меня порядочно времени, потому что ящик был мал и в нем трудно было расположиться как следует. Но под конец доски уступили одна за другой.
Я встал на колени и предпринял новую разведку. Я боялся, что крышка от ящика с пианино, как и раньше, занимает сплошной стеной всю открытую мною поверхность. Действительно, огромный ящик был тут как тут, но, ощупав его рукой, я едва удержался от радостного восклицания: он занимал всего половину отверстия! Другая же половина была совершенно пуста — там хватило бы места еще для одного ящика с бархатом!
Это был приятный сюрприз: порядочный кусок тоннеля был уже готов и открыт для меня.
Я вытянул руки — час от часу лучше: пустота распространяется не только в ширину, но и в вышину, доходя до верха пианино и образуя пустую полость. Это объяснялось формой старинного пианино, в котором был вырез, как в нынешнем рояле. Пианино стояло боком, на более широкой своей стороне, а на месте выемки образовалась пустота, в которую нечего было поместить при погрузке.
«Тем лучше», — подумал я, протянул руки и влез в пустой угол.
Глава LVIII
ЯЩИК С МОДНЫМИ ТОВАРАМИ
После нового обследования я увидел, что с другой стороны пустой полости, справа, стоят большие ящики, которые совершенно загораживают проход, а слева идет по диагонали край ящика пианино.
Но я очень мало думал о правой и левой сторонах; меня больше всего занимал потолок, куда шел мой тоннель. Горизонтальное направление меня не интересовало, а главное преимущество моего открытия было в том, что я нашел дорогу в обход пианино и подвинулся в сторону люка. Я не хотел двигаться ни направо, ни налево, ни вперед. Мне надо было идти вверх. Все выше! Все выше! Вот чем были полны мои мысли. Сердце мое билось при мысли, что еще два-три яруса — и я, может быть, буду свободен.
Когда я поднял руку, чтобы ощупать потолок моей новой кабины, мои пальцы дрожали. Какой-то холст!..
Черт возьми! Еще один тюк с проклятым полотном!
Впрочем, я не был в этом уверен. Я вспомнил, что раз уже ошибся таким образом.
Я сильно постучал кулаком по дну нижней части тюка. Прекрасный звук! Нет, к счастью, это не полотно. Это ящик, а вовсе не тюк, но только он почему-то обшит холстом. Тюки с полотном дают глухой звук, а этот ящик отвечает протяжным гулким звуком. Похоже, что он пустой.
Довольно странно! Зачем стали бы грузить пустой ящик? А если он не пустой, то что в нем?
Я постучал рукояткой и получил в ответ такой же гулкий звук.
«Ладно, — подумал я, — если он пуст, то тем лучше; но если в нем есть что-нибудь, то этот груз легкий, и с ним легко будет разделаться. Отлично!»
И я приступил к работе.
Стоит ли — в который раз — рассказывать вам, как я вскрывал ящик? Одна из досок была разрезана, потом отщеплена, за ней другая — и брешь готова.
Я был несколько удивлен, когда проник в ящик и ознакомился с его содержимым. Я довольно долго щупал эти странные предметы, пока не догадался, что это шляпы.
Да, дамские шляпы, отделанные кружевами и украшенные перьями, цветами, лентами!
Если бы я знал тогда, как одеваются туземные женщины в Перу, я удивился бы еще больше, найдя такой странный товар среди груза. Ни одна перуанка в те времена не носила шляпы. Но я об этом ничего не знал.
Впоследствии, однако, я понял, в чем дело: в южноамериканских городах живет множество англичанок и француженок — это жены и сестры европейских купцов и официальных представителей, которые живут там постоянно, — и, несмотря на огромное расстояние, отделяющее их от родины, они стараются в точности следовать модам Лондона и Парижа, хотя их прекрасные туземные соседки из Испанской Америки и смеются над ними.
Вот для кого предназначалась коробка со шляпами.
Мне очень жаль, но я должен признаться, что на этот сезон ожидания американских дам оказались обманутыми. Шляпы не дошли до них, а если бы и дошли, то в таком состоянии, что не способны были бы кого-нибудь украсить. Я мял и кромсал их беспощадно и не остановился, пока все шляпы не были затиснуты в угол и спрессованы там так плотно, что заняли десятую часть того пространства, которое занимали раньше.
Множество проклятий впоследствии сыпалось на мою несчастную голову; единственное, что я мог возразить, — это сказать правду. Дело шло о моей жизни и смерти, и я не мог заботиться о шляпах. Вряд ли это было оправданием для жительниц богатых домов, куда везли эти шляпы. Но я их не видел. Я только могу прибавить, что впоследствии — много позже — я возместил весь убыток заокеанским торговцам модными товарами.
Глава LIX
ЧУТЬ НЕ ЗАДОХНУЛСЯ
Вынув шляпы, я немедленно вскарабкался в пустой ящик. Следовало избавиться от крышки, а для этого надо было, по обыкновению, произвести предварительную разведку. Как всегда, я пустил в ход нож, просунув его в щели крышки. Он был сейчас короче, и щупать им соседние предметы стало труднее, но все же его длины хватало для того, чтобы пропустить его на семь — восемь сантиметров сквозь щель и установить, лежит там твердый или мягкий предмет.
На этот раз верхний груз оказался исключительно мягким. Мой нож прошел через что-то вроде холста и погрузился сразу в какую-то рыхлую массу. Не было и следов деревянного ящика.
Но во всяком случае, это не полотно. Нож как бы погрузился в масло; полотно оказало бы более серьезное сопротивление, так что я успокоился. Все остальное меня не смущало.
Я пробовал в нескольких местах, и всюду мой нож погружался по самую рукоятку без всякого усилия. Груз состоял из чего-то нового, чего я до сих пор не встречал.
Но я не ожидал встретить серьезные препятствия. В прекрасном настроении я принялся выдергивать доску из крышки.
Мне снова пришлось заняться скучной и долгой работой — резать доску ножом. Эта работа занимала у меня гораздо больше времени, чем все остальное, но без нее нельзя было обойтись, потому что других способов у меня не было.
Но крышка ящика со шляпами была сделана из более тонкого дерева и поддавалась легче, чем другие. Через три четверти часа, не больше, я разрезал доску пополам и выдернул обе половинки. Я оторвал холст, покрывавший ящик сверху, и рука моя нащупала странный груз. Это был мешок.
