– Тогда еще один вопрос. Зачем Фуриону проникать за круг?
– Этого я не знаю. Мне безразличен этот орибанец. Ты нравишься мне гораздо больше.
– Чего-то ты не договариваешь. Чего-то очень важного. Ну хорошо, давай представим, что я согласился помочь тебе свергнуть императора и сделать правителем твоего суженого. Клянусь Харумисом, я тогда не могу сообразить, чего ради ты так печешься о молодом Шендрегоне? К вордланам его, и все!
– Он был добр ко мне. И мне он нравится.
– Ты побывала в его постели?
– Я бы не хотела отвечать на этот вопрос.
– Значит, побывала. И ты хочешь, чтобы заговор не закончился его смертью. А это вполне возможно, если учесть, что ди Хаверен должен испытывать к Шендрегону двойную ненависть; ведь они оспаривают не только титул, но и женщину.
– Ты очень проницателен, Хейдин. Теперь понимаешь, почему я хочу видеть тебя рядом с ди Хавереном? Только ты сможешь остановить его ярость. Ты и твой дракон.
– Ты говорила о халан-морнахах. Откуда ты знаешь, что дело в них?
– Ты не видел, что произошло пять дней назад в Гесперополисе. Целую ночь город был во власти проклятых. Погибли тысячи людей. Все говорят, что это несчастье – расплата за воскрешение мертвых.
– С этим я соглашусь, – Хейдин был захвачен словами девушки. – Человек, который отправил меня за круг, говорил, что воскресить того, кто умер, нельзя. Место настоящей души займет нечистая сущность. Клянусь мечом Малгара, так все и случилось.
– Теперь ты веришь мне? Мы остановим это безумие. Только помоги графу, не отвергай его.
– Графу я помогу. Фуриону – нет. Можешь передать ему мое условие: или я, или Фурион. Не нравится мне этот орибанец.
– Я передам графу. Ты и сам можешь сказать ему об этом. Но я сомневаюсь, что Лей примет твое условие. И вообще, Хейдин, у тебя нет выбора. Либо служба графу, либо заточение в Корделисе. Никто не знает, что ты здесь. Твои друзья – такие же пленники графа, как и ты.
– Осталась сущая мелочь. Ты забыла о драконе.
– Дракон может сжечь живую плоть, но разрушить Корделис ему не под силу. Тем более вызволить вас из подземелий. Он покрутится у замка и уберется не солоно хлебавши.
– И опять ты кое-что забыла. И граф, и его чернокнижник мечтают приручить этого дракона. Без меня у них ничего не выйдет.
– Магия Фуриона весьма сильна. Он приручит дракона и без тебя. Есть вероятность, что это ему удастся. А не удастся, они обойдутся без него. Хотя с тобой и твоим драконом успех замыслов графа неизбежен. А ты артачишься. Что ты теряешь? Ничего. Твои предубеждения не дают тебе увидеть будущее.
– Думаю, нам стоит закончить разговор, – сказал Хейдин. – Я не изменю своего решения. Я не буду торговаться с людьми, которые захватили моих друзей и при помощи обмана лишили меня свободы и моего меча. Даже такой очаровательный посредник, как ты, не сможет меня убедить, что мне следует передумать.
Джелла ди Дарион-Скар собралась ответить. Резко и насмешливо. Сказать этому гордецу, что ему не стоит вести себя, как плененный принц крови. Но не успела, потому что на витражные окна упала огромная тень, а потом невероятный грохот потряс весь Корделис, будто молния ударила в замковый донжон. Но это была не молния. Это был…
– Дракон, – закончила Тасси, посмотрев на побледневшую шпионку. – Конечно, это был дракон. Он должен был появиться эффектно и вовремя, иначе и быть не могло. У драконов непонятная любовь к дешевым эффектам. Теперь, милочка, постарайся не упустить ни одной мелочи, даже самой незначительной. Что было дальше?
– Я испугалась, – ответила после недолгой паузы Джелла ди Дарион-Скар. – Мне показалось, что замок рушится и свод купальни вот-вот рухнет мне на голову. Я выскочила из бассейна, даже не задумываясь над тем, что совершенно обнажена. Я вообще в ту минуту ни о чем не думала.
– А что ортландец? Он что делал?
– Я не помню. Кажется, он бросился к дверям. Нет, сначала он засмеялся и сказал: «Наконец-то!» Да, именно так он и сказал.
– И все?
– Нет, он схватил меня за руку и потащил к выходу.
– Наконец-то! – Хейдин швырнул перепуганной девушке халат. – Вот и дракон, о котором мы только что говорили. Здесь есть другой выход?
Джелла не отвечала, она была слишком перепугана. В этот миг раздался второй удар, и витражи в окнах купальни разлетелись на мириады осколков. Девушка завыла в ужасе, как была нагишом, полезла под широкую лавку для массажа. Хейдин схватил ее за руку, потянул за собой к выходу. Но в двери уже вбежал орибанский воин, один из двух сопровождавших Хейдина на встречу с Джеллой ди Дарион-Скар. Завопив что-то, орибанец бросился на Хейдина с занесенным мечом.
Хейдин отпрянул назад, выпустив Джеллу. Он видел глаза орибанца – расширенные, налитые кровью. Стражник снова завопил, попытался нанести колющий удар. Хейдин увернулся. Отступая к бассейну, схватил бронзовый канделябр, тяжеловатый, но вполне пригодный для того, чтобы отбивать удары противника. В купальню уже забежал второй стражник. Приходилось спешить, и Хейдин сам пошел вперед. Орибанец замахнулся мечом – Хейдин присел и ударил врага верхушкой канделябра по коленным чашечкам. Воин с воплем упал. Хейдин швырнул канделябр во второго стражника, не попал, но вынудил остановиться, ударил упавшего орибанца каблуком сапога по руке, заставив выпустить меч, и тут же подхватил оброненное оружие. Еще раз наддав поднимающемуся с пола стражнику, отчего тот опрокинулся на спину, Хейдин бросился на второго орибанца. Обманув его ложным замахом, нанес ему сокрушительный удар эфесом в лицо, сломав челюсть и выбив зубы.
– Иди сюда! – крикнул он Джелле. – Быстро!
Девушка подчинилась. Хейдин потащил ее за собой. Снаружи, откуда-то снизу – видимо, из двора замка, – раздавались нестройные громкие вопли, которые время от времени заглушало громкое шипение. Увлекая Джеллу за собой, Хейдин выскочил в коридор. Здесь никого не было. Они добежали до широкой лестницы с мраморной балюстрадой и спустились вниз.
– Куда ты меня тащишь? – задыхаясь, спросила Джелла, когда они остановились перед входной дверью.
Хейдин ничего не сказал. Орудуя мечом, как ломом, он зацепил язычок замка, и дверь поддалась. Хейдин оказался во дворе замка, лицом к лицу сразу с тремя воинами в черно-зеленых камзолах, вооруженных алебардами.
Это было уже серьезно. Кривой орибанский меч был неподходящим оружием для схватки с тремя алебардщиками. Будь на Хейдине его черная кольчуга, он бы кинулся в схватку, не задумываясь. Но кольчуги на нем не было. А трое черно-зеленых с яростными воплями пошли вперед. Три алебарды нацелились на ортландца.
А потом они вдруг встали, как вкопанные, выпучив глаза и сбившись в кучку. Рев, от которого у Хейдина заложило уши, все объяснил. Черно-зеленые бросились наутек, покидав алебарды и щиты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
